Неосторожность
Шрифт:
– Как не знать. Пропустила зрелище: мой муж получил по толстой заднице от Гарри.
– У Гарри сегодня просто убийственная подача, – вставляю я. – Он не мог не победить. Не переживай, Нэд. Его бы сегодня и Пит Сампрас не одолел.
– Да ладно. В другой раз отыграюсь.
– Придется подождать до следующего лета, – звонко вступает Клэр. – Если только не решишь слетать в Рим, сыграть пару сетов.
Мы смотрим на Клэр, удивленные ее тоном. Потом Сисси говорит:
– Смотри, как удачно, Нэдди. У тебя впереди
Все смеются.
– Давай, Клэр, допивай, – торопит Нэд.
Мы едем на моей машине, мы с Нэдом впереди, женщины сзади.
– Мы не заберем Гарри и Мэдди? – спрашивает Клэр.
– Встречаемся на пляже, – объясняет Нэд. – Они повезут гостей.
Голландская пара, Вутер и Магда. Он занимается издательским делом. Они только что отвезли дочь в закрытую школу и остановились тут на пути в Амстердам. Прекрасно говорят по-английски.
Когда мы подъезжаем, солнце уже низко висит над океаном. Яркая оранжевая полоса тянется вдоль горизонта, уходит вдаль по пляжу. Собралась уже приличная толпа. Я многих знаю – кого по клубу, кого по Манхэттену, есть и окололитературная публика, друзья Гарри и Мэдди. Трещит огонь. Столы уже расставлены. Кругом фонари и холодильники с вином и пивом. Бутылки спиртного, лед, миксеры. Пластиковые стаканы. Несколько больших баков для мусора. Бегают дети. Лабрадоры. Вдоль края парковки рядами стоит обувь.
– Сделаешь мне еще мартини? – спрашивает Клэр.
Я вижу, что свитер она все-таки не захватила.
– Конечно. Но не забывай старое правило женской груди.
– Какой ты пошляк. – Она подмигивает мне. – Не волнуйся, Уолтер. Это же последняя летняя вечеринка. Расслабься. Давай веселиться.
Шейкера у меня нет, но я делаю ей мартини.
– Боюсь, получилось не очень.
– Ты такой милый, Уолтер. Спасибо.
Клэр быстро целует меня в щеку.
– А потом тебе бы лучше перейти на вино.
– Когда приедут Гарри и Мэдди?
– Понятия не имею. Наверное, скоро.
Я отхожу выложить булочки. Оглянувшись, замечаю, что Клэр разговаривает с тремя молодыми людьми. Они ее ровесники, загорелые, с подтянутыми, как у футболистов, бедрами. Богатенькие сынки. Я-то знаю, я сам таким был в прошлой жизни. Она смеется. Я вижу, как она их очаровывает.
Приезжают Гарри, Мэдди и Джонни с Вутером и Магдой.
– Извините за опоздание, – говорит мне Гарри. – Мы все еще укладываем вещи. Отъезд на год – не шутка.
Я уже строю планы на Рождество у них в Риме.
К девяти вечера первая часть вечеринки заканчивается. В это время года быстро темнеет. Родители относят сонных детей в машины. Столы сложены. В баках брякают пустые винные бутылки. Огонь горит по-прежнему ярко, те, кто не готов уезжать, подбрасывают дрова. Для молодых вечер только начинается. Пламя рвется в темноту. Его свет играет на лицах. Песок под ногами холодеет. Я готов надеть свитер, но оглядываюсь
Она все еще общается с молодым человеком, в одной руке у нее стакан, другой она трет голое плечо. Я подхожу к ней.
– Извините, что вмешиваюсь. Клэр, ты не замерзла? Дать тебе мой свитер?
Она смотрит на меня, лицо у нее горит, глаза стеклянные. Клэр пьяна.
– Уолт, – произносит она. – Какой ты милый. Познакомься, это Эндрю. У его родителей дом вон там. Он учится в бизнес-школе.
Мы пожимаем друг другу руки. Эндрю гадает, кто я и зачем. Для бойфренда скорее всего староват, а для отца слишком молод.
– Я гощу у Уолта. У его родителей тоже тут дом, но они уже умерли, и теперь Уолт там живет совсем один.
Я не обращаю внимания на ее слова и повторяю:
– Ты не замерзла?
– Нет. Мне хорошо.
– Так тебе не нужен мой свитер?
– Если она замерзнет, у меня есть свитер, – с нажимом произносит Эндрю.
Она не смотрит на него и спрашивает меня:
– Гарри и Мэдди приехали?
– Да. Уже давно.
Она оглядывается вокруг и видит их. Хмурится.
– Вон они. – Клэр поворачивается к Эндрю: – Мне надо пойти поздороваться. Я скоро вернусь.
Она подходит и обнимает Мэдди.
– Я не знала, что вы уезжаете. Гарри мне утром сказал. Я должна за вас радоваться, но мне очень грустно.
– Не переживай. Мы вернемся быстрее, чем ты соскучишься. Да и лето все равно закончилось.
– В том-то и дело. Я не хочу, чтобы лето кончалось. А из-за того, что вас тут не будет, все как-то совсем безнадежно.
Мэдди сжимает ее руку:
– Я тоже всегда хочу, чтобы лето не кончалось.
– Так неожиданно…
– Прости, что не сказали. Все решилось зимой, и нам просто в голову не пришло, что ты не знаешь.
– Не извиняйся, не надо. Вы ко мне так прекрасно относились. Я вас люблю.
Клэр снова обнимает Мэдди:
– Нам тебя тоже будет не хватать.
Клэр идет обратно к Эндрю, тот наливает ей еще вина. Я не уверен, что нужно, но мы не у меня дома, и я молчу.
– Все нормально? – спрашивает Гарри, жуя гамбургер.
Мы с ним стояли в сторонке, пока женщины разговаривали, а теперь вернулись к Мэдди.
– Тебя что-то беспокоит?
– Не знаю, – отвечаю я. – Похоже, Клэр много пьет.
Гарри мягко смеется.
– Ну, на этой вечеринке она не единственная.
Мэдди смотрит на него.
– По-моему, она расстроилась из-за того, что мы уезжаем. С чего бы еще ей напиваться? Мы с ней не первый вечер вместе, подобного раньше не было. Как она отреагировала, когда ты ей рассказал?
– Ну, Клэр явно не ожидала. Я себя ощутил полным идиотом, потому что она не понимала, о чем я говорю.
– Я ее видел у лимана перед теннисом, – добавляю я. – Она была очень расстроена.