Неофит
Шрифт:
– Точно. Это радует мое сердце, снова видеть их друзьями, – сказал Атол, вытирая слезу. – Они были неразлучны смолоду и всегда куда-нибудь влипали.
– Теперь у Атиллы все хорошо, – сказал Флетчер, задумываясь о собственной ненависти к Форсисам. – Не знаю, смогу ли я так же простить других.
– Прощать – не в характере гномов, – со вздохом сказал Атол, усаживаясь и глядя на одну из игл. – Мы можем быть упрямы, будто мулы, я в том числе. Но не Отелло. Я помню, как Отелло сам вызвался на проверку у Инквизиции. Я ему тогда
– Нет. И что же? – спросил Флетчер.
– Он сказал, что главный враг воина может стать его главным учителем. Не по годам мудр этот юный гном.
Флетчер задумался, снова ощутив глубочайшее восхищение Отелло. Мадам Фэйрхэвен сказала почти то же самое. Познай врага своего. Но чему он может научиться у Форсисов, у Дидрика? Может, если бы у него была под рукой книга Джеймса Бейкера, он смог бы чему-то научиться у орков. Досадно, но печатники только что ее вернули, с трудом вырезав на деревянных штампах сложнейшие рисунки, сделанные покойным магом.
– А ты не хочешь сделать татуировку, а? Я делал ее и Отелло, и Атилле, умею неплохо, – в шутку предложил Атол.
– Нет, это не в моем стиле, – со смехом ответил Флетчер. – Без обид, но я считаю, что они выглядят слишком грубо. Я даже видел орка…
И он замер. Мысленно увидел белого орка, поднявшего руку, на которой фиолетовым огнем сверкал пентакль. Неужели все так просто на самом деле?
– Видел орка с татуировками? – медленно проговорил Атол, изумленный внезапным молчанием Флетчера.
Флетчер молча вытащил из ножен кхопеш и начертил на песке арены руку. Сердце бешено колотилось в груди, когда он задумался о том, что собирается сделать.
– Надеюсь, что ты действительно хорошо знаешь свое дело, Атол. Мне нужно, чтобы эта татуировка была идеальной.
Глава 49
На арене было душно и жарко от десятков факелов, которые закрепил на стенах сэр Колдер. Песок под ногами новичков, казалось, плыл и колебался в их мерцающем свете.
– Нас действительно всего двадцать четыре? Я думал, будет больше, – прошептал Рори на ухо Флетчеру.
– Нет, так и есть. Десять первокурсников и четырнадцать второкурсников, одинаковое число дворян и простолюдинов, – быстро ответил Флетчер.
Сейчас ему вовсе не хотелось говорить. Каждый удар сердца болью отдавался в левой руке. Вчерашнее развлечение, когда Атол делал ему татуировку, оказалось не из приятных. А еще он так и не успел проверить свою теорию. Гном сказал, что надо дать коже хоть немного зажить, прежде чем что-то пробовать.
– Равнение на средину! – рявкнул позади сэр Колдер так, что курсанты едва не подпрыгнули. – К выходу генералов Хоминума, смирно!
Флетчер выпрямился. В ведущем на арену коридоре стало чуть темнее. Первыми вышли генералы в великолепной форме синего бархата с золотой вышивкой
– Если они будут впечатлены, то призовут нас офицерами сразу же после турнира, сражаться в армии короля, – тихо сказал Сераф. – Оплата не слишком хорошая, но продвижение по службе быстрее, чем в батальонах, собранных дворянами, в силу более быстрой сменяемости. Замена погибших офицеров и тому подобное.
– Разговоры в строю! – отрезал сэр Колдер, хромая вперед и становясь перед строем. – По стойке смирно! Если кто-то на дюйм сдвинется, пожалеет! Я сам позабочусь!
Но Флетчер не слушал его. Вышедший к арене мужчина пристально глядел на него. Семейное сходство было несомненным. Захария Форсис.
Захария оказался не таким, каким представлял его себе Флетчер. Он представлял себе человека с холодным змеиным взглядом и резкими чертами лица. Захария же оказался рослым и мускулистым, с уверенной улыбкой на лице и наполовину срезанным ухом. Он перевел взгляд с Флетчера на своих детей, стоявших бок о бок.
– Ладно вам, сэр Колдер, пусть курсанты расслабятся. Для этих церемоний будет предостаточно времени потом, – сказал Захария низким приятным голосом. Вышел на песок и обнял своих детей, взъерошив волосы Таркину и поцеловав в щеку Исадору.
Почему-то это очень смутило Флетчера. Как странно видеть, что кто-то может обожать Таркина и Исадору, будь это даже их отец.
– А это что за здоровый молодой парень? – проговорил Захария, становясь перед Флетчером и оглядывая его с головы до ног, подметив копну темных волос и висящий на боку кхопеш.
– Незаконнорожденный, отец, тот, у кого демон Саламандра, – протянул Таркин, презрительно глядя на Флетчера.
– Правда? – спросил Захария, глядя в глаза Флетчеру. На его лице была все та же улыбка, но Флетчер увидел, как в глубине глаз Захарии что-то закипает. Что-то темное и уродливое, от чего хотелось поежиться.
– Интересно будет поглядеть, на что способен твой демон. Что ж, если уж на то пошло, наверняка сможет обжечь человеку плечо до кости.
Улыбающаяся маска оставалась на его лице. Флетчер решил, что не позволит себе испугаться этого зверя в человеческом обличье.
– Может, и делал это, – ответил Флетчер, выставив подбородок. – Возможно, когда-нибудь смогу вам показать.
Улыбка на лице Захарии задрожала. Он положил руку на плечо Флетчеру и показал на ступени арены, где собрались дворяне в разноцветных мундирах и костюмах, цветов их личных батальонов. Некоторые тоже вышли на песок, следом за Захарией, обнимая своих детей и громко разговаривая, к явному неудовольствию сэра Колдера.