Неодолимое влечение
Шрифт:
— Конечно, когда он справится с шоком от неожиданности, то придет в восторг, услышав вас, — поддержала его предложение Кирстен.
— И вам надо позвонить Нильсу, — добавил Лейф. — Он был очень настойчив.
Прежде чем ответить, Кирстен сделала минутную паузу в надежде, не скажет ли чего Терье, но тот промолчал.
— Сначала я позвоню ему, — нехотя согласилась Кирстен, еще точно не решив, что она скажет Нильсу. Ей не хотелось проводить с ним воскресенье, но еще меньше ей хотелось, чтобы Терье чувствовал себя обязанным развлекать ее и дальше после
Руне, как обычно, хранил молчание, полностью игнорируя присутствие Кирстен. В тот вечер он выглядел особенно сморщенным, кожа почти просвечивала. Ему восемьдесят четыре, оставшиеся годы сочтены, подумала Кирстен, и он, должно быть, сам сознает этот факт. Тем более важно и неотложно для нее найти к нему подход. Но она и представления не имела, как это сделать. Терье отказался вести переговоры о прощении ее бабушки, а его сестры. Одна надежда на Лейфа. Во всяком случае, попытаться следует.
Лейф продиктовал ей номер телефона, чтобы она позвонила Нильсу. Кирстен очень надеялась, что в этот час в субботу вечером его не будет дома, но в трубке раздался его голос.
— Я ждал вашего звонка, — почти сердито бросил Нильс.
– Когда вы вернулись?
— Часа два назад, — пришлось ей признаться. — Простите, Нильс, мне надо было сразу позвонить вам. — Кирстен замолчала, подыскивая слова. — Что же касается завтрашнего дня, то я…
— Я заеду за вами в девять, — сказал он и положил трубку, прежде чем она успела придумать предлог и отказаться.
Кирстен сердито подумала, что, нравится ей это или нет, выбора у нее не осталось. Она заставила себя снова поднять трубку и позвонить в Англию. И вдруг у нее возникло желание вычеркнуть несколько прошедших дней. И прежде всего это свое путешествие: если бы она не отправилась в Норвегию, то никогда бы не встретила Терье.
Услышав голос отца, она почувствовала, как ее захлестнула волна тоски по дому.
— Привет, папа, — проговорила она.
— Кирстен! — По его тону она поняла, что облегчение было самым главным чувством. — Мы уже начинали беспокоиться, потому что не имели от тебя никаких вестей. С тобой все в порядке?
— Все прекрасно, — заверила она его, стараясь придать голосу побольше энтузиазма. — Хотя я не во Франции.
— Не во Франции? — В голосе отца прозвучало удивление. — Но я думал…
— Ты думал именно так, как я и рассчитывала, — ласково перебила она. — Потому что я не хотела, чтобы ты был в курсе моих настоящих планов, пока я их сама не проверю. — Она глубоко вздохнула. — Я в Норвегии. В Бергене, если быть точной. Остановилась в доме твоего кузена, Лейфа Брюланна. Он хочет сам с тобой поговорить, когда я закончу разговор.
Молчание затянулось, и Кирстен уже было решила, что прервалась связь. Но отец снова заговорил:
— Я едва могу поверить! После стольких лет! Откуда ты узнала, как его найти?
— Естественно, через компанию «Брюланн».
— Ты хочешь сказать, что просто пришла туда и заявила, что желаешь его видеть?
— Вот именно, — засмеялась Кирстен. — Впрочем, это совсем не было
— Кто такой Терье? — не понял Джон Харли.
— Сын Лейфа. Он исполнительный директор компании. Он на самолете возил меня в Тронхейм, чтобы я могла увидеть, где родилась бабушка. Есть еще одна ветвь семьи — в Осло, но я не располагаю временем, чтобы встретиться с ними. У меня билет на паром, в пятницу отходящий в Ньюкасл. Так что в субботу вечером я буду дома. — Кирстен понимала, что говорит чересчур много и чересчур быстро, поэтому остановила себя. — Папа, я все расскажу подробно, когда вернусь. А сейчас лучше передам трубку Лейфу.
Она позвала Лейфа в комнату, откуда звонила, и он взял трубку.
— Hallo, kusine, — сказал он и тут же, перейдя на английский, с теплотой добавил: — Наконец-то твоя дочь соединила нас.
Почти ничего не видя, Кирстен смотрела в окно, вполуха слушая разговор только одной стороны. Человек, с которым ей больше всего на свете хотелось бы быть вместе, очевидно, и не помышлял об этом. Терье взял то, что ему предложили, как сделал бы любой мужчина на его месте, и, вероятно, готов еще раз повторить это, если представится возможность. Но не более. Дальше он не пойдет! Позволить себе влюбиться в него — большей глупости нельзя и вообразить, особенно если учесть, что она знала о нем. Он не доверял всем англичанкам вообще, в этом все дело.
— Ваша мать хочет поговорить с вами, — обратился к ней Лейф, протягивая трубку.
— Привет, мама! — Взяв у него трубку, Кирстен постаралась, чтобы голос звучал радостно.
— Ты просто потрясла нас, — услышала она голос матери, в котором звучал легкий упрек. — Ты должна была сказать нам о своих планах.
— Ни ты, ни папа не одобрили бы их, — все еще бодрым голосом защищалась Кирстен. — Если бы мне не удалось восстановить связь, вы бы об этом ничего не узнали. — Лейф снова перешел в гостиную, чтобы она могла свободно поговорить. — Что ты думаешь о нашем кузене? — спросила она у матери.
— Он кажется очень симпатичным, — признала миссис Харли. — Солнышко, у тебя все в порядке? Что-то мне не нравится твой голос.
Материнская интуиция позволила услышать скрываемую печаль в голосе дочери, недовольно подумала Кирстен.
— У меня все прекрасно, абсолютно, — заверила она мать. — Лучше трудно и вообразить! Норвегия очень красивая страна, вы с папой должны когда-нибудь приехать и сами все увидеть.
— Лейф уже пригласил нас приехать навестить его, но не уверена, сможем ли мы выбраться. Твой отец счастлив уже оттого, что наконец все улажено. По-моему, пора кончать разговор. Он и так, должно быть, стоит уйму денег. Увидимся в следующий уик-энд.