Необычный труп
Шрифт:
– Вы выяснили про нее, чем она занимается, и повидались с ней?
– Да. Мне было шесть лет, когда умерли мои родители и меня поместили в сиротский дом. Я никогда там досыта не ела, и у меня появилась навязчивая идея разбогатеть. Быть не только с деньгами, но и с положением.
Она привстала, наполнила свой стакан и продолжила:
– Выйти замуж за богатого – это довольно просто, если вращаешься в определенном обществе. И когда я увидела Эдвину Баннистер, мне показалось, что добрая фея подала мне знак. Я не люблю шантаж, но это была единственная возможность добиться своего. И я с Эдвиной заключила договор:
«Некрасивая история, – подумал я, – но нельзя особенно винить в этом Кэролайн. Шантаж – скверная штука, но убийство – это уже совсем из ряда вон». Я мог ей обещать забыть ее мерзкое прошлое взамен некоторых сведений. Если эти сведения приведут меня к убийце, то такой торг имеет смысл.
– Ладно, – сказал я. – Хочется вам верить. А что происходит между мисс Баннистер и Пирсом?
Она приподняла головку, и на ее личике появилось выражение искреннего изумления.
– Разве между ними что-то происходит? Любовь? Сомнительно…
– Они страстно влюблены друг в друга!
– Вот это новость!
– А несчастные жертвы? Джоан Крег и Нэнси Риттер? Что вы можете сказать о них? Это страшно важно, Кэролайн. Без шуток!
Наступило короткое молчание, после чего она проговорила:
– Очень огорчена, Эл. Мне нечего сообщить про них. И совершенно не могу себе представить, по какой причине их могли убить.
– Этого мне недостаточно. Советую вам напрячься и подумать.
– Честно, Эл, я стараюсь рассуждать…
Она казалась огорченной.
– Это были две очень предприимчивые девушки, которые постоянно хвастались своими победами. Правда, это было довольно смешно, потому что единственные победы, которые они могли одержать у нас здесь, это над Пирсом и Диксом.
– Пирс и Дикс, – повторил я и закурил сигарету.
– Единственно возможные мужчины в нашем секторе, они, естественно пользовались наибольшим спросом.
– Даже Дикс?
– Особенно Дикс. Я вам уже говорила об этом и это чистая правда. У Дикса большая голова, у него сумасшедшие идеи, не для меня, конечно, я являюсь исключением… – Она посмотрела на меня соблазняющим взглядом. – Я люблю, когда у мужчин одновременно с головой есть еще и мускулы.
– Вы просто приводите меня в восторг! Что вы еще можете сказать относительно Дикса?
– Кажется все. Между девицами было нечто вроде соперничества. Они спорили, у кого будет больше свиданий с одним или с другим, или с обоими… Некоторые подруги даже спорили в отношении результатов, на деньги.
– Мисс Баннистер была в курсе измышлений этих девиц?
– Все были в курсе.
– Она ничего не предпринимала, чтобы умерить их пыл?
– Она пытаясь. Всего несколько часов назад она угрожала Джоан исключить ее, если это будет продолжаться. Я не знаю, пыталась ли она утихомирить и этих типов…
– Надеюсь узнать об этом. Еще никогда в жизни я не видел более ненормального дела.
– Что совершенно ясно, – улыбнулась Кэролайн, – так это то,
– Тем не менее, я не самый умный в полиции, – скромно возразил я.
– Я не это хотела сказать, – нежно прошелестела она. – Я хочу сказать, что вы, безусловно, самый нормальный из всех нормальных.
– Благодарю. Вам больше нечего мне сообщить?
– Есть еще разные сплетни, но мне кажется на них не стоит обращать внимания… Вы, вероятно, уже слышали относительно жениховства Дикса и мисс Томплинсон.
– Она сама мне об этом заявила, и даже с большим чувством.
– Никогда не видела ничего более абсурдного, – засмеялась Кэролайн. – Она, должно быть, считает его новорожденным или кем-то в этом духе. Она вертится вокруг него, как наседка, даже при публике, и если кто-нибудь посмеет сказать ей что-либо по этому поводу, с ней бывает истерика.
– Да-а… Все это не слишком приближает меня к завершению дела. Во всех криминальных историях существует мотив для убийства. В основном, все объясняется мотивами, и притом существенными, а не мелочью. Но здесь я до сих пор не могу найти хотя бы малейший повод.
– Сожалею, я очень хотела вам помочь.
– У меня застопорилось все дело, но тем хуже для меня.
В дверь постучали.
– Лейтенант Уиллер? – раздался голос сержанта Полника. – Вы здесь?
– Что случилось?
– Шериф рвет и мечет. Он снова ждет вас у телефона.
– До скорого, – печально улыбнулся я Кэролайн, направляясь к двери. – Меня подвергнут хорошей головомойке.
11
– Их схватили в двух милях от колледжа, – сообщил Лоэрс. – Их отвели в камеру, где они и рассказали нам свою историю. В настоящий момент эти ишаки повторяют ее, только уже в кабинете прокурора.
– Мефисто и Пис?
– Вот именно: иллюзионист и его помощник. Они сообщили, что ты запер их в котельной и угрожал обвинить в убийстве, если они не признаются в краже драгоценностей во время представления. Кражу они отрицают самым решительным образом. Если прибавить к их рассказу рапорт Мэрфи, из которого следует, что ты был пьян или ненормален, то общее мнение таково, что ты и то, и другое.
– Я, конечно, могу объяснить вам все это, но доклад займет слишком много времени.
– Я хочу тебе помочь, Уиллер. Все это нас весьма беспокоит. У прокурора все вопят против тебя… и меня, потому что я не заметил твоего сумасшествия и не заменил служащим криминальной бригады. Прокурор считает это дело таким важным, что даже оторвался от подушки, чтобы прибыть в контору. Он мобилизовал двух своих людей, и сейчас они записывают каждое слово, вылетевшее из уст иллюзиониста и его помощника.
– Отлично все представляю.
– В том случае, если ты не сотворишь чуда, нас обоих просто разнесут в клочки.
– Сколько времени вы можете мне дать?
– Э… по правде, очень немного. Я могу задержать отъезд отряда уголовной бригады… скажем на час, но не дольше. Это все, что у нас с тобой есть, Уиллер. Только один час.
– Не густо.
Шериф сделал оптимистический прогноз.
– Ну, а кроме этого? Что-нибудь начинает проясняться?
Я нагло соврал:
– Все идет отлично! Задержите насколько сможете отъезд бригады, шериф! Я немедленно сообщу вам по телефону обо всем важном.