Ненужный мальчик

Немур Пьер

Молодая женщина послушно поднимает поднос, ставит его на стол. Мужчина закатывает рукава, с подозрительным видом входит в комнату.

– А парнишка?

– Он еще спит. Я разбужу его к завтраку.

– Не горит, – бросает мужчина. – Пока еще никто не торопится.

– Но ведь вы нас освободите сегодня?

Она хочет потянуть время, заставить его говорить. Он лишь пожимает плечами.

– А этого, моя красавица, я не знаю. Это от меня не зависит.

Она видит, как в прорезях капюшона блестят его глаза.

– Я

бы задержал тебя еще немного. Ты очень даже ничего.

– В сущности, вы ничего не знаете, – презрительно бросает Мари-Клод. – Вы всего лишь лакей.

– Ты думай, с кем говоришь! – огрызается он. – Если хочешь получить по физиономии, платить не придется, за остальное тоже, – добавляет он и смеется.

Фабиен выбирает именно этот момент, чтобы проснуться, зевает, трет глаза, оглядывается, старается вспомнить, что произошло, садится в постели.

– Привет, парень, – говорит южанин, человек, похоже, веселый.

Затем, не дожидаясь ответа, довольный тем, что юный пленник на месте, он обращается к Мари-Клод:

– Может, еще встретимся когда-нибудь, красотка. Если загрустишь, я всегда готов помочь.

Он опять хохочет, закрывает за собой дверь. Ключ сейчас же поворачивается в замке, и тяжелые шаги удаляются.

– Надевай трусики и рубашку и иди пить кофе, пока не остыл, – командует Мари-Клод. – Умоешься потом.

Она как-то совершенно естественно начинает относиться к Фабиену по-матерински. Мальчик стоит в кровати, пока она его одевает.

– Здравствуй, Мари-Клод! – В тоне его слышится упрек.

– Правда. Из-за этого глупого толстяка я забыла поздороваться с тобой, – извиняется она. – Ты меня поцелуешь?

Они весело обмениваются поцелуем, и Фабиен, спрыгнув на пол, идет к столу, где, кроме кружек с кофе, стоит кувшинчик с молоком, лежат несколько кусочков сахара.

– Хлеб несвежий, – отмечает Мари-Клод. – Наверное, поблизости нет булочника.

Фабиен не видит пользы в этом наблюдении. Его больше интересует Мари-Клод.

– Послушай, Мари-Клод, ты уже совсем одета. Как будто на службе.

Она садится за стол напротив него, улыбается.

– В некотором смысле я действительно на службе, – говорит она. – При тебе. Знаешь, Фабиен, пока ты спал, я внимательно ко всему прислушивалась. Мы за городом. Кукарекал петух. Незадолго до рассвета отъехала машина. Я думаю, что наши тюремщики уехали.

– За монетами? – спрашивает Фабиен.

– Может быть. Самое главное, что тип, который принес нам завтрак, остался один.

– Откуда ты знаешь?

– Вчера девица Мюриэл приносила нам еду в сопровождении высокого чернокожего.

– Фальшивого чернокожего, – говорит Фабиен. – Неважно, это не меняет дела. Сегодня утром

этот тип пришел один и следит вовсю, чтобы на него не напали.

– Он нас боится, – гордо объясняет Фабиен. – Но эта Мюриэл, может быть, внизу, ей просто надоело нам подавать.

– Возможно, – говорит она. – Но я не

думаю. Если бы в доме была женщина, она бы не подала завтрак в таком виде и… она бы дала масло.

Вывод слегка притянут за волосы, но молодая женщина настолько в нем уверена, что мальчик соглашается с ней.

– Хорошо. Допустим. Тип в капюшоне остался с нами совсем один.

– Ну вот. Мы воспользуемся этим, чтобы бежать, – объявляет Мари-Клод.

Фабиен смотрит на нее, и изумлению Мари-Клод нет границ, когда он решительно заявляет:

– Лично я не желаю бежать.

Глава ХIII

В 7 часов 25 минут в среду, двадцать шестого апреля, старший инспектор Амедей Видалон, сделав несколько шагов по тротуару, чтобы размять ноги, возвращается за руль машины, в которой он провел всю ночь. Рядом с ним сном праведника спит инспектор Марсьял Флоримон. Этот молодой человек служит в полиции меньше года и подает надежды. Кро взял его к себе для подкрепления, и он работает вместе с Видалоном.

Не в первый раз Видалон проводит в засаде всю ночь. Привычно вроде бы, но он чувствует себя совершенно измученным, ощущает усталость каждой мышцей. Тем более, что ничего не произошло. Никто не вошел в дом 45 на улице Берже и не вышел из дома с того момента, как жильцы второго этажа в половине первого ночи вернулись из театра. Ни один телефонный звонок не был зафиксирован службой прослушивания. И Видалон говорит себе, что если в ближайшее время ничего не произойдет, его коллега и приятель Брекар придет ему на смену. Он уже мечтает, как вернется к себе, примет душ и ляжет в постель.

Но в 7 часов 25 минут он усиленно протирает глаза: дверь дома 45 только что открылась. Выходит мужчина, в котором Видалон узнает Винсента Лефевра, одетого в поношенный плащ. У него в руке чемоданчик, с какими обычно ходят на вызов врачи. Быстрым шагом он направляется к своей машине, которая стоит у тротуара в двадцати метрах от дома.

Видалон толкает локтем в бок своего молодого коллегу, и тот просыпается.

– Внимание. Он выходит. Доктор.

– Это он? Скажи, – спрашивает полный энтузиазма Флоримон, – ты думаешь, он идет платить выкуп?

– Не знаю, – отвечает Видалон с угрюмым видом. – В чемоданчике у него, должно быть, инструменты. Этот выход запланирован. Если он сказал мне вчера правду, то он просто-напросто идет в больницу оперировать, как и каждый день. Привратник подтвердил, что доктор всегда выходит из дома около 7 часов 30 минут.

Лефевр ставит чемоданчик на тротуар, достает ключи, открывает дверцу машины.

– Нельзя попросить его показать содержимое чемоданчика? – предлагает Флоримон.

– По закону мы не имеем права, – осаживает его старший коллега. – Даже если мы просто попросим его об этом как об услуге, ему это вряд ли понравится. Я вчера с ним пообщался. У него не самый легкий характер.