Ненавидь меня
Шрифт:
Я прикусываю щеку, пытаясь выкинуть образ из головы, пока сажусь в кабину, чтобы не покраснеть. Он откидывается на широкое сиденье, протягивает мне руку и затаскивает внутрь.
"Привет." Я говорю, слегка запыхавшись, и быстро добавляю: "Я бежала", — пожимая плечами, чтобы объяснить, почему я запыхалась. Потому что это точно не из-за того, как его темные волосы касаются ресниц и как сжимаются мои легкие, когда я встречаюсь взглядом с его зелеными глазами.
"Эй, — его улыбка сменяется хмурым взглядом, —
"Твой отец?" На рык Финна набегает черная тень, холодная и мстительная, и это пугает и возбуждает меня в равной степени. "Это, блядь, в последний раз". Он отъезжает от бордюра и нажимает на педаль газа.
"Финн, он того не стоит", — умоляю я, когда он подъезжает к моим воротам. Потому что на самом деле, как бы ни радовал меня образ Финна, пускающего кровь из носа моего отца, а не меня, это был не первый раз и далеко не последний.
"Но ты этого стоишь". Он прерывает меня глубоким взглядом, и это задевает ту часть меня, которой всю жизнь твердили, что я этого не стою. Не заслуживаю уважения и положения, потому что не родилась сыном. Не заслуживаю права голоса, потому что я всего лишь пешка.
Он останавливается на улице, я кладу руку ему на плечо, призывая посмотреть на меня. Я вижу, как люди моего отца, стоящие у ворот, с любопытством направляются к нам. "Что тут делать? Он же дон. Если ты ворвешься к нему и попытаешься указывать, как управлять его семьей, он отнимет палец или сломает коленную чашечку, просто потому что может. Если вообще до этого дойдет".
Костяшки его пальцев побелели на рулевом колесе, и он сжал губы в твердую линию, глядя прямо перед собой на мужчин, сокращающих расстояние, и целенаправленно тянущихся к своим курткам, в которых, как мы оба знаем, они и находятся.
"Поехали, хорошо?"
Он работает челюстью, как бы пережевывая невысказанные слова. Его нога остается на тормозе в течение долгой, тяжелой паузы. Наконец он включает задний ход и смотрит на меня. "Пообещай мне одну вещь".
"Хорошо." Я киваю, и он убирает руку с руля, чтобы накрыть мою на своей руке.
"Когда ты позвонишь мне в следующий раз, я приеду".
1. Something to Someone by Dermot Kennedy |
Глава 10
Винить можно только себя
Финн
Настоящее время
Получив анонимную жалобу, мы направили городского инспектора, который обнаружил, что кирпичный фасад вашего здания потерял значительную глубину раствора. Чтобы избежать нарушения строительных норм и правил, необходимо в течение 30 дней вызвать лицензированного подрядчика для переклейки всего кирпича с глубиной раствора 1/4 дюйма и более,
Я перечитал письмо из Совета и не смог сдержать ухмылку на своем лице.
Моя непослушная игрушка решила на этот раз играть по правилам и сказала мне правду.
Полагаю, это означает, что пришло время для ее вознаграждения.
Я делаю мысленную заметку, чтобы узнать, кому дать взятку в мэрии, чтобы отсрочить это нарушение — если таковое будет. Наверняка Les Arnaqueuses подмазали несколько ладоней, чтобы получить это письмо, и мне придется найти тех, кому они заплатили, и предложить им больше.
Я набираю половину текста, но решаю, что лучше позвонить Эффи. Когда телефон звонит, я стучу пальцем по бедру.
Она отвечает, но все, что я слышу, — это прерывистый вздох. Я жду, по коже ползут мурашки, понимая, как ее тревожит мое молчание. Я оказываюсь прав, когда она вздыхает: "Ты звонил мне, Финнеас. Что тебе нужно?"
Я усмехаюсь и рассеянно поворачиваюсь в кресле в кабинете Дена. "Я хочу тебя видеть".
"О боже, тогда я просто подскочу", — говорит она язвительным тоном, от которого я усмехаюсь.
"Отвлекать нервы сарказмом — обычный защитный механизм".
"Ты не заставишь меня нервничать, Финн".
"Я заставляю тебя что-то чувствовать". Я чувствую, что она уже несколько секунд как положила трубку, поэтому быстро добавляю: "С другой стороны, я всегда выполняю свои обещания. Хочешь убедиться в этом сама?"
" Ты собираешься все удалить?" Я слышу в ее голосе осторожную надежду.
"Да. Пещера откроется только через несколько часов. Приходи". Я не могу объяснить, почему у меня в горле стоит комок, когда я чертовски нервно жду ее ответа.
"Хорошо", — говорит она, и звонок заканчивается.
Я и не подозревал, как отчаянно хочу ее увидеть, пока эти несколько секунд не захватили мои легкие.
Это становится чертовски нелепым.
Против моей воли она владеет каждым моим мгновением бодрствования — и, если честно, большинством мгновений сна тоже. Я больше не могу притворяться, что это происходит из-за заботы о моей семье и разгорающейся войне.
В кабинете Персика она велела мне встать на колени, и я упал, как грешник, молящий о спасении.
Что-то изменилось во мне, когда я увидел, как загорелись ее глаза на той пыльной парковке. Я всегда был собственником, когда речь шла о ней, но когда я увидел эти шрамы, я тоже стал защищать ее. Вызывая старые чувства, которые только и делают, что причиняют боль людям.
Я постукиваю пальцами по столу в ритме, который знаю наизусть, и решительно выдыхаю, ущипнув себя за переносицу. В следующий раз, когда я увижу ее, я воспользуюсь возможностью напомнить себе, что сотрудничающий объект шантажа — это еще не союзник.