Ненаместные
Шрифт:
Бесит.
И хорошо: лучше беситься, чем бояться.
– Скромный служитель своих Богов, - развел руками Кеех, - прожитые годы - мой дар.
– Мудрый Нут, - Жаннэй качнула головой, - как следящая-сопровождающая я провалилась. В этом городе... я не смогла изучить проблему со стороны. Надеюсь, вы простите меня.
– К чему это все, - отмахнулся медведь, - хватит тут пафоса и официоза, все свои. Говори уже.
– Хочу заявить, что на меня на заседании было совершено нападение. На мою душу воздействовали с помощью дара... назовем его "дар воздействия на душу".
– Пиит, отдай очки Ари, а то она сейчас расхнычется, - тихонько попросил Эдде.
Все-таки с этим парнем оказалось очень приятно работать. Вступил вовремя.
Пиит снял очки.
Еще в Тьене Жаннэй заметила, что никто не обращает особого внимания на играющих детей.
В Тьмаверсте же она узнала, что то же относится и к Песчанкам.
Пиит, ребенок-песчанка, стал невидимкой, как только надел очки, скрывающие лицо - не то чтобы его многие успели узнать в лицо, все-таки выписали его совсем недавно. Без очков бы тоже могло выйти, но...
Жаннэй боялась, что все испортит Ылли, и по ее просьбе Эдде держался как можно дальше от любой серой формы; предупреждать ее тоже было бы риском.
В отличие от детей, взрослым в этой ситуации было, что делить, так что Жаннэй не доверяла до конца ни Яйле, ни Айне, ни тем более Ылли.
А вот Пиит показался ей достаточно бесхитростным пацаном (чем-то он неуловимо напоминал ей Ланерье), чтобы попросить его об услуге. Совсем маленькой услуге.
Ему нужно было только сказать правду.
– Я все видел, - сказал Пиит, - у нас с Геркой одинаковые дары. Дядь Кеех снес Жаннэй скорлупу.
– Герка?
– спросила Жаннэй.
Герка дернулся, секунду поколебался.
– Э-э-э... я тоже видел.
– Похоже на сговор, - заметил Кеех, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Или на детскую игру, - кивнула Жаннэй.
– Обычную детскую игру. Нет ведь никакого дара, мудрый Кеех. Никаких неучтенных даров. И Герке не нужен опекун?
Нут вытянул губы трубочкой.
– Мы очень быстро движемся к концу заседания, - сказал он, - кажется, пропустили пару пунктов... Мудрый Кеех еще даже не предложил себя в качестве опекуна.
– Но вы знали, что он собирается, так что какая разница? Вы же сами просили завязать с официозом, - пожала плечами Жаннэй, - мы ведь не в суде, хотя, если начальник Ганго постарается и разыщет императивиста, кем бы он ни был... но сейчас мы не в суде. Если дара не существует, то и я не пострадала. Если дар существует, то я возражаю против кандидатуры мудрого Кееха, как опекуна, потому что на меня было совершено нападение, и у меня есть как минимум два свидетеля.
– Вы слишком возбуждены, милая Жаннэй, - заметил Кеех, чем задел ее за живое.
Впрочем, она все еще крепко держала себя в руках. Даже кольцом пока удавалось не пользоваться.
– У моего отца, - сказал вдруг Хонга, - было очень живое воображение. Я до сих пор храню его дневники, хоть меня иногда и просят иногда пожертвовать их музею. Возможно, мой сын случайно прочел эти истории, и
– Хонга, милый, - добавила Айна, - ты забыл сказать главное: нас полностью устраивает вариант массового психоза. Мы готовы даже обратиться за медицинской помощью, если это будет необходимо.
– Что же, - угрюмо согласилась Ылли, косясь на Лиль, - меня тоже. У моего сына очень богатое воображение. И кто его вообще сюда пустил? Эх, сложно растить ребенка без отца.
Кеех закашлялся.
Жаннэй пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы не улыбнуться.
Происходило именно то, на что она надеялась: семьи приходили к соглашению. Это было не просто соглашение: они объединились против Кееха, и тому просто не оставалось иного выхода, кроме как сдаться...
– Как опекун Лиль, я хотела бы выразить бесконечную благодарность всем, кто пытается разобраться в этом запутанном деле, - вступила Яйла, - в жизни случаются самые разные вещи, и даже то, что кажется плодом воображения, может оказаться реальностью. Лиль - подруга моей дочери и мне сама как дочь. Я поддержу ее в любом случае. Если она захочет разобраться, кто именно причинил зло ее родителям - это желание для меня будет свято, и я пущу в ход все свои связи, даже если в ходе расследования все-таки выяснится, что Герке необходим опекун, я - опекун Лиль, и в первую очередь блюду ее интересы.
...Будь Жаннэй чуть поциничнее, то могла бы подумать, что Яйла обиделась за недоверие и теперь мстит. Однако на самом деле слова Яйлы лишь укололи ее убаюканную совесть.
Она слишком увлеклась Геркой, которого надо было вывести из-под удара, и забыла, кто здесь пострадал больше всего. У Лиль было право не согласиться - и Яйла дала ей возможность это право реализовать.
В отличие от Жаннэй.
Она все-таки ошиблась.
К тому же Яйла вдруг добавила, будто вспомнив:
– Конечно, если Герке будет необходим опекун, я не вижу никаких причин, почему бы им не мог стать мой пасынок Ким - они хорошие друзья, насколько я могу судить.
Айна и Хонга кивнули.
Ким дрогнул: он бы согласился, Жаннэй не сомневалась. Но это... привязывало его к Тьмаверсту? Ей казалось, Ким хотел бы уехать.
Теперь все зависело от Лиль.
И та отпустила Геркину руку. Стиснула ладони. Подумала. Запустила в волосы пальцы - не нащупав ставшего привычным ежика растерянно уставилась на свою тонкую девичью кисть, повертела перед глазами, раздумывая.
– Спасибо, мудрая Яйла, - наконец сказала она, - спасибо. Но что поделать - я просто перепугалась и вылезла из окна, никаких даров и чудес, только моя глупость. И... в нашем доме давно не чинили проводку... я уверена, следственный отдел разберется, в чем именно там дело, но... Просто разберется. Герка не при чем.