Немыслимое
Шрифт:
Но самое главное, с точки зрения Эйтингона, это то, что группа заговорщиков «Кружок Крейсау» во главе с фон Мольтке и фон Вартенбургом, временно прекратила контакты с англичанами, сформулировав причину следующим образом: «в трудный для Германии час мы не имеем права сотрудничать с теми силами, которые готовят уничтожение Фатерлянда».
Фрагмент 6
11
Удар в направлении Кобрина, да и вообще всё наступление к западной границы СССР, пришлось начать на несколько дней раньше запланированного срока. Как объяснили в штабе корпуса, американцы и англичане очень попросили это сделать,
А заодно двинулись вперёд Украинские фронты, наступление которых должно было начаться уже после того, как 1-й и 2-й Белорусские существенно продвинутся вперёд. Да только на Украине дело не очень заладилось. Оказалось, что в районе Коростеня и Шепетовки немцы сосредоточили значительные силы для удара с двух сторон по Житомиру, в районе которого линия фронта вдавалась в их боевые порядки. И вместо глубокого прорыва войскам Красной Армии пришлось вести жесточайшие встречные бои с германскими дивизиями.
К 18 июля продвижение наших войск на Украине было минимальным. Атаки сменялись контратаками, и конца и края этой мясорубке не было видно. По сведениям пленных, для удара на Житомир и последующего наступления на Киев немцы сосредоточили группировку, численностью до семисот тысяч человек, лишь немногим меньшую, чем суммарная численность 1-го и 2-го Украинских фронтов. И вот теперь на участке, протяжённостью чуть больше 200 километров, от Коростеня до Могилёва-Подольского, полтора миллиона солдат сошлись в одном из крупнейших сражений этой войны.
Продвинуться удалось лишь 3-му Украинскому фронту, наступающему в общем направлении на Черновцы и Проскуров. Но и здесь сопротивление немцев было очень серьёзным. Политработники объясняют это публикацией в американской прессе плана послевоенного устройства Германии, предусматривающего не только денацификацию этой страны, но и её деиндустриализацию, а также расчленение на несколько частей.
Да что говорить о боях на Украине, если Пётр Михайлович Гаврилов почувствовал это и здесь, в Белоруссии? Их танковому корпусу поставили задачу захватить центр Барановичской области, являющийся ещё важнейшим железнодорожным узлом. Гитлеровская пропаганда объявила его «фестунгом», городом-крепостью, отступление из которого без разрешения командования будет караться жесточайшим образом, вплоть до расстрела.
Подступы к Барановчам немцы укрепляли всю весну. Вдоль берегов рек Смолянка, Щара, Мутвица и Волхвянка, охватывающих город с трёх сторон, построили мощные полевые укрепления и противотанковые заграждения. Все подступы к этому рубежу и за ним, до самого города, превратили в минные поля, проходы в которых для своих обозначили вешками. Вырыли большое количество капониров для бронетехники и артиллерийских орудий. Про дзоты и говорить нечего: их построено огромное количество, причём, многие тщательно замаскированы.
Конечно, сосредоточив на участке прорыва фронта мощнейшую артиллерийскую группировку,
Но «фестунг» гитлеровцы обороняли ожесточённо, и не думая отходить по специально оставленному для них коридору. Коридор пришлось вскоре ликвидировать, чтобы исключить переброску в город пополнений и боеприпасов. Но бесконечно ждать, когда у гарнизона, насчитывавшего что-то около пяти тысяч человек, кончатся снаряды и патроны, было некогда: железные дороги, расходящиеся из Барановичей в пяти направлениях (а если учесть развилку в районе деревни Заречье, то и в шести) требуются и для снабжения частей Красной Армии, ведущей наступление на запад.
Попытки взять город штурмом, показали, что потери при этом будут огромными: у немцев пристрелян каждый куст, каждый бугорок. А тут ещё и радиоперехват добавил сведений о том, что фрицы наскребли целых два танковых полка, чтобы пробиться от Ивацевичей к Барановичам по шоссе Минск — Брест и деблокировать окружённых.
Именно в этих местах в июне и начале июля 1941 года держали оборону против Танковой группы Гудериана красноармейцы. Даже окопы и капониры после тех боёв не совсем осыпались, в чём убедились бойцы Гаврилова, занимая рубежи вдоль шоссе. Правда, разбитую и даже сгоревшую технику и оружие немецкие трофейные команды давным-давно уже собрали и вывезли, но, углубляя траншеи и капониры, ребята натыкались и на засыпанное землёй оружие и боеприпасы, и на тела защитников рубежа. Для таких устроили братскую могилу в ближайшем тылу и похоронили с воинскими почестями.
Столь мрачное напоминание о трагических событиях двухлетней давности отнюдь не снизило боевой дух красноармейцев. Наоборот, на митинге, устроенном у могилы, бойцы клялись перед павшими в том, что на этот раз враг не пройдёт, и они отомстят за погибших. Не только отразив контрудар врага, но и выгнав его с советской территории, а потом разгромив окончательно в фашистском логове.
Немцы собрали для контрудара не абы какую технику, а новейшую: «Тигры» и «Пантеры», разбавленные максимально забронированными «четвёрками» и «артштурмами», тоже усиленными броневыми экранами. Все длинноствольные, способные пробить броню от 120 до 150 миллиметров. А самоходки на базе Т-4, ещё и малозаметные из-за низкого профиля. Пожалуй, самые слабозащищённые в этой нагло прущей вперёд стае, трофейные КВ и Т-34. Правда, тоже усиленные дополнительными бронелистами.
Заминировать дорогу перед своими позициями не успели: сапёры застряли где-то на обходах Барановичей. Так что разведдозор встретили выстрелами в упор из противотанковых пушек. Пара минут, и дым горящих внутренностей немецких танков и бронетранспортёров известил врага о том, что путь на северо-восток ему перекрыт.
Судя по тому, что через несколько минут фрицы начали обстрел придорожных кустов, кто-то из арткорректировщиков уцелел и сумел передать по радио координаты замеченных позиций противотанкистов. А потом в атаку двинулась пехота, поддерживаемая «артштурмами». Под огнём бьющих с закрытых позиций миномётов и орудий Зис-3.