Немое досье

Йожеф Габор

— Эти можешь спокойно курить, шефу они не понадобятся.

В кабинет заглянула Кларика.

— Поставить кофе? — спросила она.

— Только для молодежи, — распорядился Ружа. — Что касается нас с вами, сегодня ночью мы будем спать. Постойте, куда же вы! — окликнул он секретаршу. — Вот фотография Мюллера. Попросите размножить и отправьте во все газеты. Пусть в утреннем выпуске опубликуют сообщение милиции о побеге Пауля Мюллера, подозреваемого в тяжком преступлении. С приметами, личными данными и так далее. Впрочем, что я вам объясняю,

вы знаете все лучше меня.

— Уже поздно, — взглянула Кларика на часы. — Не знаю, до которого часа дежурят в редакциях.

— Неважно. Если не выйдет иначе, звоните домой главным редакторам, заведующим отделов, выпускающим. Столько раз они нас выручали. Думаю, и теперь не откажутся.

Уже стоя в дверях, Кларика предложила:

— Я вам чаю могу заварить. Хотите? А то на улице холодно!

— Хочу, — с улыбкой сказал подполковник и обратился к Кути: — Я пригласил тебя, чтобы рассказать о покушении Мюллера, его показаниях, словом, о полном бурных событий сегодняшнем вечере.

— Чтобы в следующий раз не нужно было опять наступать мне на ногу, — пробурчал капитан и приготовился слушать.

— Операция следует за операцией. Они вынуждены спешить, потому что не знают, как долго еще продержится Ковач.

Кути взял со стола начальника чистый блокнот и ручку, что-то записал и поставил рядом три вопросительных знака.

— Салаи, — продолжал подполковник, — ты вернешься сейчас в тюрьму и примешь меры, чтобы Ковач в течение суток не показывался из камеры. Никто не должен получать о нем никаких известий. Понятно? Ни одна живая душа. А ты, — повернулся он к Кути, — усилишь на всех постах наблюдение. Завтра мы начинаем действовать!

Капитан один за другим перечеркивал вопросительные знаки.

— Откуда они знают, — не отрывая глаз от блокнота, спросил он, — что Ковач по-прежнему молчит?

— От адвоката, — тут же встрял Салаи. — Мог бы придумать вопрос поумнее!

Кути все еще что-то черкал в блокноте.

— Адвокат был у него позавчера. С тех пор он мог и заговорить.

— Тогда мы уже арестовали бы их! — строго возразил старший лейтенант.

Ружа, нахмурившись, следил за их диалогом.

— С арестами, как известно, у нас не спешат, — сказал Кути. — Раскрытие всей агентуры, сбор доказательств требуют времени. Они это понимают. — И решительно заключил: — Они откуда-то знают, и знают наверняка, что Ковач молчит! Откуда? Кто им сказал? — вопросительно посмотрел он на шефа.

Глава XII

1

На город опустился туманный вечер.

Дождь утих еще в полдень. Порывистый ветер высушил улицы, но плотная и унылая облачная завеса оказалась ему не по силам.

Владелец эспрессо, он же единственный официант, готовился к закрытию. Он уже подмел пол и протер влажной губкой стойку, когда дверь распахнулась и на пороге появились двое мужчин с симпатичной девушкой.

— Добрый вечер! —

весело поздоровались они, оглядываясь среди множества пустых столиков. Наконец выбрали место в правом углу у окна.

— Душа горит! — пробасил мужчина пониже ростом.

— Что будете пить? Крепкое или чего пожиже? Например, пиво, — с готовностью отозвался хозяин.

— Еще жиже, папаша! Трауби-соду, колу или что-нибудь в этом роде.

— Могу предложить только сок. Малиновый или апельсиновый.

Мужчина повыше, старший лейтенант Салаи, вскочил из-за столика.

— Заказывайте! А я пока позвоню Рози. — Он порылся в кармане в поисках форинтовой монеты, набрал номер собственной квартиры, где в это время никого не было, и, слушая долгие гудки, наблюдал за улицей сквозь желто-серую от табачного дыма и пыли занавеску.

— Не берет, — сказал он через некоторое время, — пойду гляну, может, она уже вышла.

— Я бы выпила лимонаду, — обратилась к хозяину девушка. — Вы можете приготовить?

— Два лимонада? Сию минуту!

— Три, — уточнил мужчина. — Хотя я с удовольствием пропустил бы холодненького рассола.

— Есть сливовый компот. Довольно кислый. Венгерский консерв.

Салаи вышел на улицу и, едва не столкнувшись с Мюллером, пропустил его в эспрессо. Они даже не взглянули друг на друга.

Неподалеку старший лейтенант заметил припаркованную машину. Другая с противоположной стороны как раз выворачивала из переулка. В обеих сидели следователи.

Он вернулся в эспрессо.

Мюллер расположился за столиком у витрины с пирожными. Он вполголоса заказывал что-то хозяину.

— Я от Оскара. Он сказал, что у вас очень вкусные слойки. Особенно с маком.

Хозяин эспрессо покосился на столик Салаи и его приятелей, но они не обращали на вновь пришедшего никакого внимания, занятые своим разговором. Девушка громко смеялась.

— От Оскара? Я не видал его месяца два.

— То есть около шестидесяти дней, — не задумываясь, отвечал заученными фразами Мюллер.

— Точно так, — подтвердил хозяин. — А слойки действительно хороши. Сейчас принесу.

Он поспешил за стойку, одной рукой поставил на нее картонное блюдце, другой выдвинул ящик. В нем лежала газета с большой, 9x12, фотографией Мюллера, на которого был объявлен всевенгерский розыск. Хозяин сличил фотографию с посетителем, потом поместил на тарелочку слойки и пошел к столику.

— Если можно, заверните три слойки, я возьму их с собой. Мне далеко ехать.

— Как прикажете! — Владелец эспрессо положил на стойку бумагу, на нее — картонный подносик, быстрым движением вытащил из ящика другой такой же подносик, на котором лежал паспорт, и накрыл его первым. Затем он разместил на верхнем подносике слойки, завернул все в бумагу и понес Мюллеру.

— Три слойки! — громко объявил он и уже шепотом спросил: — Что передать?

— Мне нужно доложить лично.

— Это невозможно, — наотрез отказался хозяин.