НеМир

Гоба Ирина

Я делаю неопределенное движение головой… Рэд находит мои губы и, не прерывая поцелуй… начинает медленно проталкиваться внутри меня… Мое тело пытается помочь ему, но неослабевающий захват Рэда не дает мне такой возможности.

Я издаю глубокий стон и сквозь этот свой звук, слышу его тихий голос:

— Ш-ш-ш, нет… Потерпи еще чуть-чуть — ты такая маленькая, что я боюсь сделать это быстро.

Мне хочется съязвить (против натуры даже в таком состоянии не попрешь) о том, что это не я — такаямаленькая,

а что это он — такойогромный.

Еще несколько его глубоких движений, и я начинаю задыхаться от ощущения заполненности. Во мне крепнет убежденность, что внутри у меня уже не осталось места для него, что он не сможет войти еще глубже. Ну, неужели со мной что-то не так? Неужели я не способна принять его? От этих мыслей у меня пропадает желание искать слабые места в цепкой хватке Рэда. Мне лишь хочется полностью расслабиться и попытаться, тем самым, помочь ему войти в меня полностью. Рациональная часть моего мозга подчинила-таки мое тело, и Рэд тут же произносит:

— Спасибо, любимая, — … делает один очень резкий глубокий толчок, и обеспокоено шепчет, — Бэмби, милая, тебе не больно?

У меня сбилось дыхание, и, мне не удается выдать реакцию на его вопрос.

Рэд еще немного выжидает, наверное, тем самым, предоставляя мне возможность не только выровнять дыхание, но и привыкнуть к нему. Потом тихо предупреждает:

— Я сейчас только попробую и сразу отпущу тебя. Бэмби, ты главное дыши, следи за дыханием, пожалуйста.

Это уже напоминает мне какой-то урок. С другой стороны, я испытываю к Рэду благодарность за то, что он так аккуратно ведет себя со мной. Наряду с этим, комментирует то, что считает нужным, не надеясь, что иначе я буду реагировать на все его действия, подобно бездумной кукле…

Потом все вдруг переменилось. Моя рациональная, анализирующая происходящее со мной, «я»уходит куда-то в тот момент, когда мои освобожденные ноги обхватывают талию Рэда.

… Он «съедал» губами мои стоны… он не давал мне прийти в себя… он довел меня до бессознательного состояния, и терпеливо удерживал, пока мое тело жадно утоляло свою жажду…

… Я медленно приходила в себя, нащупывая свою целостность.

…Ровно в тот момент, когда мне показалось, что я начала собирать свое тело и разум воедино, Рэд тихонечко спрашивает:

— Любимая, да?

Я не понимаю смысл его «да», но разве может у меня быть для него хоть что-то «нет»?

Рэд еще несколько раз двигается внутри меня, и я оказываюсь в его сильных объятиях. Боже, он меня сейчас просто задушит… Но, оказалось, что для волнений нет причин — как только дрожь его тела стала спадать, он сразу дает мне возможность и двигаться и дышать…

Я чувствую, как он медленно перекатывается на спину, увлекая меня за собой.

Рэд не дает мне сразу улечься, придерживая меня, еще раз нежно целует и спрашивает:

— Бэмби, тебе помочь вытереться?

Вместо ответа, я прикрываю нас одеялом, нащупываю включатель, и слегка зажмуриваюсь от, даже такого неяркого, освещения. Рэд дарит мне мягкую улыбку, при этом с интересом ожидает моих дальнейших действий.

А вот такого ты точно не ожидаешь…. Но я же обещала себе сделать это… Так, хватит тянуть кота за хвост.

Я наклоняюсь, прикасаюсь губами к его щеке, прокладываю дорожку из поцелуев от уголка рта по направлению к шее, слегка задерживаю дыхание…

И спокойно говорю:

— Рэд, я тебя люблю…

Ой… если я и хотела привести своего мужа в исступленное состояние, то с блеском добилась этой цели.

Я опять оказываюсь под ним, он осыпает мое лицо поцелуями и, не скрывая в голосе свое радостное возбуждение, умоляет:

— Бэмби, еще, пожалуйста, я хочу еще раз это услышать.

Но меня хватает лишь на ответ в моем стиле:

— Какое из слов «я», «тебя», «люблю» ты не понял?

Он прикусывает мне плечо, затем лижет место прикуса языком (ну точно игривый тигренок), и с улыбкой в голосе скорее утверждает, а не спрашивает:

— Шутить изволишь.

— Что есть, то есть…

— И давно ты умеешь разговаривать?

Какой смысл врать:

— Всегда.

Рэд театрально закатывает глаза:

— У-у-у, как скучно, а я уж подумал, что тебя «разговорили» наши любовные игры.

Нет, я все-таки, ехидина:

— Если опустить тот факт, что из-за потери памяти мне тебя, как любовника, вообще не с кем сравнивать, то рядом с фразой «ты здорово целуешься», вполне может оказаться еще одно «здорово».

Рэд внимательно слушает меня, опять целует, и осторожно говорит:

— Ты так странно строишь предложения… И твой акцент…

Ну, вот я и попалась, вот сейчас он продолжит вдаваться в подробности, и быстро доберется до сути моего несоответствия его Миру.

Мне становится стыдно за то, что я все еще сомневаюсь в Рэде, за то, что все еще не могу ему полностью довериться, когда слышу его уверения:

— Глупышка, не переживай — я не собираюсь донимать тебя расспросами.

— Спасибо… Рэд, хочу попросить…

— Попроси…

— Я хочу, чтобы все и дальше считали меня немой… э-э дурочкой.

— Не понимаю почему… да, хорошо — об этом пока будем знать только мы с Виленом.

С этими словами, находит возле кровати свои брюки и натягивает их на себя одним плавным движением. Выключает свет и шутливо приказывает:

— Бэмби, у тебя есть ровно две минуты, чтобы заснуть.

— Или…

— Или ты уже сегодня не уснешь.