НеМир
Шрифт:
Встаю, показывая, что разговор окончен, и нам пора спускаться к ужину.
Мой брат откладывает в сторону какие-то бумаги, и уже берется за подлокотники кресла, как в комнату без стука влетает один из рабов. Увидев меня, он реагирует вполне естественно — падает ничком на пол:
— Ничтожнейший не знал, что Вы здесь. Простите, Прим Рэд, простите.
Я перешагиваю через его распластанное у моих ног тело, и выхожу за порог.
Слышу, как Вилен спрашивает раба:
— Встань и скажи, что случилось.
—
Дальше я уже ничего не слышал, кубарем скатился по лестнице, и выбежал в сад.
Мне потребовалось одно мгновение на то, чтобы оценить ситуацию.
Бэмби держит на руках зареванного мальчишку, который обхватывает ее ногами за талию.
Этот мальчик — единственный, проживающий в нашем доме, ребенок. Месяц назад у него в Едином городе умерла мать, и его отец — наш раб, попросил у Вилена разрешения посвятить его сына в рабы, и поселить его с ним в пристройке для прислуги. Трехлетних в рабы не берут — какой от них прок? И мой брат, естественно, послал того ко всем чертям. Но при этом разговоре присутствовала Бэмби. Она сложила свои ручки и… Вилен сразу сдался. Интересно, мы с братом можем ей хоть в чем-то отказать?
С тех пор, как этот ребенок появился в доме, Бэмби часто гуляет с ним в общем саду — играет с ним, рисует ему…
Сейчас перед моей женой стоит на коленях отец ребенка и молит о прощении. Бэмби испуганно смотрит на меня, и жестами показывает рабу встать.
У моей девочки рассечен угол рта, и тонкая струйка крови течет по подбородку.
Я сжимаю кулаки, чтобы не убивать в ее присутствии раба, и спрашиваю:
— Бэмби, что случилось?
Она машет головой, мол, ничего, все в порядке. Меня сейчас предаст мой собственный голос:
— Кто тебя ударил?
Она показывает себе на грудь, потом сжимает кулачок и прикасается им к месту ранки, затем снова тычет в себя пальцем. Я начинаю глубоко дышать, умоляя своего зверя, который сейчас рвется уничтожить любого, кто причинил моей девочке боль, успокоиться:
— Ты хочешь сказать, что сама поранилась?
Бэмби утвердительно кивает, и несмело улыбается мне. За эту улыбку я готов на все… Ранг этого раба недостоин того, чтобы я к нему обращался напрямую:
— Хорошо, отдай рабу его ребенка, и скажи ему идти выполнять свои обязанности.
Она поспешно опускает мальчика на землю, и провинившийся, но избегнувший наказания (точнее верной смерти) раб, хватает его за руку и бежит в дом.
Моя девочка вытаскивает из кармана платок, и прикладывает его к губам. Я подхожу и нежно поднимаю ее лицо к себе:
— Сильно болит?
Бэмби прикладывает руку к сердцу ( так она говорит всем спасибо) и машет головой. Х-м, показать ее Медику ( плавали, знаем) и пытаться не стоит — она никогда не согласится. Что ж, придется довериться
Бэмби, наверное, видит тень на моем лице, потому что начинает беспокоиться. Мне уже настолько хорошо удается читать ее мысли по выражению лица, что я тут же все понимаю:
— Девочка моя, не переживай, если я сказал им идти, то уже не изменю свое решение.
Она просит разрешения вернуться в дом, и отходит от меня. Я не тронулся с места, пока не услышал позади себя голос Вилена:
— Рэд, это так на тебя не похоже… Брат, как тебе удалось сдержаться?
Не знаю. Вслух спрашиваю:
— Что произошло на самом деле?
— Раб хотел наказать своего ребенка, Бэмби заступилась, и приняла на себя удар, направленный на мальчишку.
Так я и думал.
— Вилен, предупреди всех рабов, духовников и граждан нашего дома…
— Я понял. Ты убьешь на месте любого, кто прикоснется к ней.
— Да.
После ужина я опять поднялся к Вилену. Он предложил сыграть с ним в шахматы, и я согласился.
Мой брат быстро расставил фигуры на доске и сделал ход. Уже через пять ходов, я понял, что проигрываю.
В дверь тихонько постучали. Вилен крикнул:
— Да, — и в комнату входит Бэмби. У нее в руках какой-то сверток.
Она явно не ожидала увидеть меня здесь, потому что махнула рукой, мол, зайду позже. Я прошу:
— Девочка, заходи.
Она аккуратно приближается к нам, и устремляет свой взгляд на шахматную доску. Вилен спрашивает:
— Бэмби, что-то случилось?
Она показывает нам не обращать пока на нее внимание, и продолжать партию, потому что причина, которая привела ее сюда, может подождать.
Вилен сделал ход, и я уже тянусь к своему ферзю, но Бэмби перехватывает мои пальцы. Я замер… Эта пытка когда-то закончится? Я что, всегда буду так остро реагировать на ее невинные прикосновения? Вижу, что она спрашивает моего разрешения сделать ход за меня. Я тупо уставился на нее, и кивнул в ответ.
Когда она походила, Вилен воскликнул:
— Бэмби, так нечестно. Я уже почти поставил Рэду мат, — потом спохватывается, и спрашивает, — Откуда ты знаешь эту игру?
Она немного сжимается, и пожимает плечами. Я встал, чтобы усадить ее на свое место со словами:
— Девочка, дело в том, что во всем королевстве, только мы с братом умеем играть в шахматы, — и затем обращаюсь к Вилену, — ты не будешь против, если Бэмби продолжит вместо меня?
Мой брат ухмыляется:
— Ну, Бэмби, держись. Ты даже не представляешь, с кем села играть.
Девочка скопировала ухмылку Вилена, и показывает ему «это мы еще посмотрим — кто кого».