Немцы в городе

Оутерицкий Алексей

Когда я нацелился на смятую сотенную, кто-то сильно укусил меня за предплечье. Я машинально отдернул руку и увидел среди частокола топчущихся ног свою черноволосую из отдела кадров. Девица стояла на четвереньках и смотрела на меня в упор налившимися кровью глазами. Вокруг правого у нее распухло, как бывает после сильного удара, губы были разбиты, а под носом запеклась кровь. Она спрятала отвоеванную сотенную за лифчик, предостерегающе фыркнула в мою сторону как рассерженная кошка, тут же потеряла ко мне интерес, легла на живот и, извиваясь как змея, поползла

дальше по полу в поисках дензнаков. Я сопровождал ее взглядом. В какой-то момент мне удалось заглянуть между ее загорелых ног и увидеть узкие белые трусы, что возбудило меня до такой степени, что я забыл о деньгах и проворно потрусил за ней на четвереньках, но не успел пробежать пары метров, как стукнулся головой во что-то твердое.

– Твою мать! – раздался знакомый голос и чьи-то крепкие руки подхватили мня за подмышки, рванули вверх. – Чуть ногу мне не сломал, тезка…

Мы с прихрамывающим Викентьичем прошли по коридору, спустились по лестнице и оказались на свежем воздухе, где я чуток пришел в себя.

– Чего башкой вертишь? – спросил Викентьич.

– Да я это… тут одна из отдела кадров была…

– Черненькая такая?

Я кивнул.

– Угу.

– Это Тамара, – уверенно сказал Викентьич. – Она на «Текстиле» самая красивая, на нее тут полфабрики дрочит.

– А… это… с ней никак нельзя… ну, это…

– Забудь, – сказал Викентьич. – Знаешь, сколько уже к ней подкатиться пробовало. Пока еще никому не удалось.

– Ничего, я буду первым, – сказал я. Потом подумал и добавил: – И последним.

– Она, кстати, старше тебя. Ей двадцать, кажется. Или двадцать один.

– Ну и что, – сказал я.

Викентьич хмыкнул.

– Ну-ну, – помолчав, скептически сказал он. – Давай, дерзай.

– С ней еще блондиночка работает, – зачем-то сказал я. – Конечно, не такая, как моя, но тоже вполне.

– Знаю, – сказал Викентьич. – Вот с ней бы я точно познакомиться не отказался. Она мне как-то попроще кажется, и тоже красивая. А о Тамаре и мечтать нечего.

– Ничего. Я, когда с Тамаркой закручу, про тебя не забуду. Я с ней буду, а ты с блондинкой.

Викентьич опять скептически хмыкнул и опять сказал:

– Ну-ну… – Он, кажется, хотел что-то добавить, но в итоге просто хлопнул меня по плечу. – Ладно, пошли в цех, герой-любовник.

– Пошли…

Мы миновали второй ткацкий и тут я очнулся. То есть, так мне показалось. На самом деле я, кажется, просто на секунду потерял над собой контроль. Ну, так бывает иногда из-за жары или чего-то еще. Кажется, я даже покачнулся, потеряв равновесие, а может, мне это показалось.

Я бросил быстрый взгляд на Викентьича, а тот озадаченно посмотрел на меня. Мы оба притормозили.

– Деньги получил? – неуверенно спросил он.

– Вроде, – так же неуверенно сказал я. – А ты?

Викентьич полез в боковой карман робы и достал кучку скомканных бумажек.

– Ого! – разгладив их и пересчитав, сказал он. И сунул все обратно в карман.

– Чего? – спросил я.

– Да неплохо выписали, – сказал Викентьич, – я даже не рассчитывал на столько.

Может, какую премию дополнительную насчитали.

– Может, – сказал я.

– Ну, а ты чего молчишь. Сколько получил-то?

Мы постепенно выровняли шаг. Я сунул левую руку в карман и нащупал там две или три тугие пачки. Мне почему-то показалось, что это деньги, и я поспешно вытащил руку. Затем полез в правый карман и нащупал там еще пару пачек и много скомканных бумажек. Подумав секунду, я осторожно достал часть этих бумажек.

– Ни хрена себе! – сказал Викентьич, а я, ничего не понимая, смотрел на пять мятых червонцев и пять пятирублевок. – Это ты семьдесят пять рублей всего за неделю намолотил. Зарплаты нам всем, что ли, повысили…

– Наверное, – сказал я и быстро спрятал деньги обратно.

– Говорил я тебе, что Аркадьич нормальный мужик.

– Нормальный, – согласился я и почесал вдруг засвербевший левый бок.

– У тебя там с глазами что-то, – сказал Викентьич.

– С глазами?

– С веками. Расцарапаны, что ли.

Я прикрыл глаза, осторожно потрогал веки.

– Да нормально вроде…

– Вон, опять… – зло сказал Викентьич, когда мы вышли на финишную прямую. – Ну конечно, ни дня без приключений… а как же еще… у нас ведь это давно вошло в норму…

Я увидел, что перед нашим цехом стоит автопогрузчик, а вокруг суетится народ, наши и складские. Мы подошли и Викентьич поманил пальцем Волкова. Покрасневший от злости, он размахивал руками, доказывая что-то тому мужику с бородой, начальнику складских. Бородатый держал в руке какую-то фигню, типа древка от флага, с насаженным на конец заточенным лезвием, кажется, из полотна механической пилы.

– Чего тут у вас, – спросил Викентьич.

– А сам как думаешь? – сказал кузнец. И, сплюнув под ноги, махнул рукой в сторону погрузчика. – Короче, стоим с мужиками возле цеха, перекуриваем…

– Вообще-то курить положено в курилке, – машинально сказал Викентьич, – а то дождетесь, что пожарник опять до нашего цеха докопается. – Он перехватил взгляд Вакулы и поднял ладони. – Ладно, ладно, молчу… Что дальше?

– Ну а что дальше… – ворчливо передразнил тот и вдруг замялся.

– Так что?

Волков неуверенно посмотрел на Викентьича, пожал плечами.

– Потом… ну, короче…

– Да что ты мямлишь! – рявкнул Викентьич. – Что потом-то?

– Да ничего потом. Погрузчик ворота протаранил, вот что.

– А откуда и в каком направлении он ехал?

– Да не знаю я! Я в этот момент отвлекся слегка, короче… – пробурчал Волков и мне показалось, что он не решился что-то сказать.

Викентьич посмотрел на него недоверчиво.

– Ладно, давай спросим у этих; может, у них с памятью дела получше, – сказал он и я двинулся за ним к бородатому. – Слушай, Саныч… Может, объяснишь, что за фигня с вашим водилой постоянно происходит. Он у вас что, всю дорогу пьяный, или не высыпается?

– Сам бы хотел знать, – буркнул бородатый и посмотрел на меня, явно припоминая, где меня видел. – Вон он, можешь сам у него спросить.