Нелюдим
Шрифт:
Тоби оставил Сару ждать в гостиной, а сам прошел в спальню и достал коробку с кольцом. Вернувшись, встал на колено и взял ее за руку.
— Сара Хабли, ты выйдешь за меня замуж?
— О боже! У тебя действительно есть кольцо!
— Я о таких вещах не вру. Так выйдешь?
— Да!
Они поцеловались.
Все будет чудесно. Они купят новый дом, поселятся возле леса, и ничего не изменится. Может, он будет посещать Оуэна реже, но тут проблем не было — Оуэну просто придется его понять. Тоби не бросит своего друга.
После свадьбы ничего не изменилось. Они купили чудесный маленький домик по хорошей цене — не так близко к старому месту, как хотелось бы Тоби, но все равно приемлемо. Пока Сара училась по вечерам, Тоби проводил время с Оуэном. Они с монстром были еще не настолько старыми, чтобы перестать придумывать новые игры, но теперь беготни в них было поменьше.
Сара и Тоби собирались пару лет повременить с детьми. Не так долго — не хотели же они становиться родителями в доме престарелых, — но достаточно для того, чтобы они успели попутешествовать по миру, а Сара — получить диплом.
Один положительный тест на беременность и недолгие подсчеты подтвердили, что залетела она во время их медового месяца.
Вот тогда все и изменилось. Тоби перестал ходить к Оуэну в выходные — ну, не каждые выходные. Оуэн понял. И сцен ревности больше не устраивал.
Любишь ее?
— Люблю. Кто бы мог подумать, что такой лузер, как я, когда-нибудь женится?
Чем больше становился ее живот, тем меньше он хотел оставлять ее одну. Тоби все еще навещал Оуэна, но намного реже. Он приносил больше вкусностей, чтобы загладить свою вину. Жизнь была хороша. Они все еще были лучшими друзьями.
В ночь, когда родился Гэррет Эндрю Флорен весом шесть фунтов три унции, Тоби, держа на руках сына, поклялся, что никто никогда не причинит его ребенку вреда.
Никто.
Все эти годы он позволял монстру жить в лесу за его домом.
Но не теперь.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
1987 год, 42 года
— У него не наши глаза, — сказала Сара, забирая Гэррета обратно у Тоби. У них обоих были карие глаза, а у Гэррета — прекрасного голубого оттенка.
— Это все рецессивные черты.
— Зато у него твой нос.
Тоби наморщил нос.
— Не думаю.
— Да, точно. — Она нежно погладила новорожденного по лбу. — Он такой красивый. Можешь поверить, что я сижу тут и говорю что-то типа «Он такой красивый»? На меня не похоже. Думаешь, мы из тех родителей, которые показывают всем и каждому фотографии своего чада и рассказывают, что их мальчик — самый красивый на всем белом свете?
Тоби поцеловал ее.
— Надеюсь, что да.
* * *
Он шел по лесу. В его голове наконец
Сару нервировало оружие, хоть и не заряженное, в доме, поэтому она настояла, чтобы оно хранилось на чердаке. Тоби заметил, что незваный гость навряд ли позволит ему забраться на чердак, чтобы достать оружие для самообороны, но она возразила, что мысль хранить ружье в спальне пугает ее больше мысли о незваных гостях, так что он сдался.
Тоби это устраивало. Ему не нужно было защищать жену и сына в доме. Он собирался избавиться от угрозы, не дожидаясь этого.
Оуэн был его лучшим другом. Большую часть жизни он был его единственным другом. И именно в этом, господа присяжные заседатели, и была одна большая сраная проблема. Лучшие друзья с рычащим и жрущим человеческое мясо монстром? Он, должно быть, был полным психом.
Оуэн не придет в его дом посреди ночи. Оуэн не заглянет в колыбель Гэррета. Оуэн не протянет к нему свой коготь: ни чтобы нежно погладить малыша, ни чтобы перерезать ему горло. Оуэн не сделает с Гэрретом того, что он сделал с теми двумя другими людьми.
Или того, что сделал ты.
Нет, тайна Тоби была давно погребена, и снова этого произойти не могло. Оуэн же был монстром. Если Гэррет пострадает из-за того, что его отец позволил где-то таиться этой голодной твари, Тоби стоит покончить с собой.
Вдоль запястий, а не поперек.
Это нужно было сделать сегодня, пока Сара еще в больнице. Завтра она принесет малыша домой.
Когда Тоби приблизился к хижине, Оуэн вышел. Тоби остановился в двадцати футах от него и посветил фонариком в лицо монстра.
Оуэн покачал сложенными руками перед собой: малыш?
— Да. Сара родила.
Фотография?
— Нет. У меня их целая куча, но я их еще не проявлял. Может быть, завтра.
Он поднял ружье и нацелил его на Оуэна, готовясь нажать на спусковой крючок, как только монстр нападет. Оуэн не напал и даже не взвыл — он просто с грустью посмотрел на Тоби.
— Мне жаль, — произнес Тоби. — Правда жаль. Ты всегда был со мной рядом, но теперь у меня есть сын. Ты не знаешь, что это такое, а я тебе не смогу это правильно объяснить — это чувство, когда готов скорее умереть, чем позволить, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я не могу этого допустить. Мне жаль.
— Тоби.
— Я не могу оставить тебя в живых, Оуэн. Я не могу рисковать моим малышом.
Оуэн показал знаками: нет.
— Ты можешь причинить ему вред.
Не причиню вреда малышу.
— Ты убил Мелиссу. Она была для меня всем, а ты убил ее. Я не позволю тебе забрать у меня Гэррета. Мне жаль, что все должно произойти так, но это должно произойти, и я ненавижу себя за это...
«Пристрели его! — мысленно закричал Тоби. — Хватит болтать и пристрели его, черт бы тебя побрал!»