Нелюдим
Шрифт:
— Мрачновато, — отметил он.
— И все же я серьезно.
— Уверен, что мне это не понадобится. Мы только-только коснулись поверхности моих собственных проблем. Уверяю, если мы будем составлять список причин, почему один из нас должен сбежать как можно скорее, мой будет длиннее и страшнее.
— Поверю на слово. Хотя не думаю, что нам придется составлять подобные списки. Десерт ведь оказался таким вкусным.
— Согласен.
— Мне пора идти. Я обещала соседке, что присмотрю за ее дворовой распродажей, пока она отвозит детей на бейсбольную тренировку. Наберешь мне как-нибудь?
—
Они вышли из кафе, и Сара протянула ему руку.
— Приятно было познакомиться, Тоби.
— И мне было приятно, Сара.
— Созвонимся.
— Обязательно.
Квитанцию Тоби выбросил.
* * *
— Я не облажался! — радостно провозгласил Тоби. — Ты можешь в это поверить? Я не вызывал отвращения, не болтал как идиот, не пролил сироп на рубашку... ну хорошо, немного все же пролил, но думаю, она даже не заметила. Это было бесподобно. Она говорит, что не собирается ни с кем встречаться серьезно, но меня это вполне устраивает. Она все еще переживает из-за мужа. Но я так хорошо провел время. Как хорошо наконец завести такого друга!
Я — друг.
— Знаю, Оуэн, ты мой лучший друг. Я не в том смысле.
Единственный друг.
— Ты мой единственный друг. В смысле, был единственным другом. В смысле... ну, ты меня понимаешь. Не ревнуй. Какого черта? Я рассказываю тебе, что встретил прекрасную женщину, которой нравлюсь. Я уже не молод, а когда был молодым и мужественным, женщины вокруг меня не вились. Расслабься.
Оуэн отвернулся от него и уселся на кресло-мешок.
— Ну, что? Ты теперь будешь дуться? Будешь исходить на дерьмо только из-за того, что у меня вдруг появился человеческий друг? Пора бы повзрослеть, Оуэн.
Не оборачиваясь, Оуэн махнул ему, чтобы он уходил.
— Нет, я никуда не уйду. Чего я, хотелось бы подчеркнуть, никогда не делал. Разве я бросил тебя, когда встречался с Мелиссой? Бросил?
Ответа не последовало.
— Нет, не бросил. И знаешь, она была ненасытной. Много раз я приходил сюда и проводил время с тобой, хотя мог бы трахаться, как порнозвезда! Ты видел, чтобы я ревновал, когда ты бросил меня на целых два года, чтобы пообщаться со своими дружками-монстрами? Два года! Если ты так изревновался из-за того, что я завожу отношения со своим собственным видом, то почему бы тебе не сходить к ним,а?
Плечи Тоби поникли.
— А, черт. Извини, Оуэн. Мне нет оправдания. Это было подло.
Он сделал шаг к Оуэну. Тот не оглянулся, но угрожающе зарычал.
— Не надо, Оуэн. Я серьезно.
Рычание стало громче. Оуэн обернулся — его зубы обнажились.
— Я пойду, а ты пока приведи мысли в порядок, — произнес Тоби. — Но если ты думаешь, что я не приносил жертв нашей дружбе — огромных жертв, — тогда иди ты на хер.
Он вылетел из хижины. Ну что за неблагодарность! Оуэн должен был быть рад, счастлив за него, а не зол. Как он посмел скалить зубы? Тоби хотелось вернуться и выбить их, как когда-то Бруту. Хотелось видеть, как Оуэн выплевывает клыки на пол. Тогда бы у него поубавилось желания
Тоби и в самом деле не хотел упоминать их поход к другим монстрам. Это было ужасно. Жестоко.
И все же самобичеванием по этому поводу заниматься он не собирался. Ведь это Оуэн вел себя неразумно. Это он был эгоистом, который не хотел, чтобы его друг был счастлив, если это хоть на несколько минут уменьшало время для игр.
Да пошел он к черту!
Да пошел он, тупой, эгоистичный убийца-монстр!
Тоби мог прекрасно обойтись и без него. Что тот ему дал? Немного рычания и немного сраных жестов руками? Ух ты, как же он мог жить без этого? Он бы не слышал больше словарного запаса Оуэна, состоящего из одного слова. «Тоби». Какая утрата.
Тоби распалялся все больше и больше, отходя все дальше от хижины, в которой он сделал почти всю работу, — нате, пожалуйста, не надо благодарностей. Она не была шедевром архитектуры, но была охренеть насколько лучше, чем грязная пещера, в которой Оуэн ютился два десятилетия, а если он не ценил его усилия, тогда пусть сидит и тухнет. Дорвал бы кресло-мешок, состарился, сдох бы и сгнил прямо в этом лесу.
И с чего это он должен уходить? Он сейчас вернется и скажет засранцу, что с этого момента каждый сам по себе. Если он хочет быть большим ревнивым дитяткой, пусть найдет себе другого друга, у которого совсем нет личной жизни и который готов целыми днями сидеть в хижине с животным.
Он вернулся и распахнул дверь.
— Знаешь что, Оуэн, я собирался сказать тебе...
Оуэн бросился на него.
Затем раскинул в стороны руки и обнял.
Тоби еще злился, но все же похлопал монстра по спине.
— Все хорошо. Все хорошо, приятель.
Оуэн отстранился. Извини — показал он знаками.
— Да уж, стоило бы извиниться.
Оуэн выглядел таким грустным, что злость Тоби угасла сама собой. Он попытался ее удержать — ведь Оуэн заслужил его ярость, — но не смог.
— Все будет хорошо, — заверил его Тоби. — Я не позволю женщине встать между нами. Никто, кто бы он ни был, не встанет между нами. Мы друзья навсегда.
Обещаешь?
— Зуб даю. Чтоб я сдох.
Остаешься?
— Конечно. Я никуда не уйду, Оуэн.
* * *
По пути домой Тоби пришло на ум: он ни разу не задумался о том, что Оуэн мог попытаться выдрать кусок мяса у него из груди. Они долгое время были друзьями, но... все могло закончиться плохо.
А Оуэн раньше уже слетал с катушек.
Тоби стоило помнить, с кем он имеет дело — с животным. Может, оно и было к человеку ближе любого другого создания на планете, но все же оставалось зверем, любящим человеческую плоть.
Возможно, стоило обдумать перемещение Оуэна обратно в пещеру.
Да ладно. Как бы то ни было, теперь, когда у него будет меньше свободного времени гулять по лесу, он хотел, чтобы его друг был ближе.
* * *