Нелюдь
Шрифт:
Пальцами по его колючей скуле, по резко очерченным губам, зарываясь во взъерошенные мною волосы.
– Твоим именем, - очень серьезно, перехватывая губами мои пальцы, - все это могло бы называться просто твоим именем.
– А для меня твоим…
– Которое тоже придумала ты, - шепотом и с улыбкой. Очень нежной, как весеннее солнце. Он казался мне в такие минуты ослепительно красивым…Нет, конечно же. это не так красота, к которой все привыкли. Кто-то назвал бы его даже уродом. Но для меня…для меня мой мужчина был самым прекрасным. Я любила в нем все. Каждый шрам, каждую родинку, каждую выпуклую мышцу, запах волос и пота, вкус его дыхания и спермы. Да, я обожала в нем каждую мелочь. Каждую
– Значит, ты ревнивец!
– Да. Ты не представляешь какой. Я ревную тебя даже к воздуху, которым ты дышишь, к струям воды в твоем душе и шелку твоих трусиков.
– Да ладно.
– Я серьезно. Ничто и никто не имеет права прикасаться к тебе, кроме меня.
– Ты бы объявил им войну?
– Я объявлю войну всем и каждому, кто попытается отнять тебя у меня.
А потом вдруг резко встал на ноги и прислонился лбом к решетке.
– Что такое? – обнимая сзади и прижимаясь щекой к его изрытой шрамами спине.
– Сотрясение воздуха. Пока я сижу в этой клетке, ни черта я не смогу сделать! Даже если ты с Виктором своим…
Я поднырнула под его руки и, прислонившись к решетке спиной, обхватила его лицо руками.
– Уже скоро. Всего несколько дней. Она уедет на майские праздники. Охрана напьется, как всегда, и я выведу тебя отсюда. У меня уже все готово, любимый.
У меня и правда все было готово. Я заставила его выучить наизусть всю местность. Так выучить, чтоб мог нарисовать её мне с закрытыми глазами. В лесопосадке я спрятала для него другую одежду и справку о выписке из центра. Если бы у него спросили документы, этого было бы достаточно. Я сняла квартиру на другом краю города и оплатила ее на месяц вперед. Там было все необходимое для жизни. Мне помогал Петька Русаков, его брат нашёл человека, который должен был сделать для Саши паспорт и свидетельство о рождении. Все это заняло б около месяца. И после праздников в конце мая в начале июня мы бы сели с ним на поезд. После его побега я должна была выждать неделю и встретиться с ним на автовокзале возле остановки с номером автобуса 316. Я бы проехала три остановки и там бы вышла, переоделась в арке дома, где спрятала за кирпичами пакет с одеждой. Когда-то там жила моя бабушка, и этот тайничок я обнаружила, разыскивая нашего кота Ваську по подворотням. Потом я бы взяла такси и снова приехала на автовокзал, где и подобрала бы Сашу. Мне казалось, что все продумано идеально. Мы обсуждали это каждый день…нет не вслух. Я не была уверена, что клетку не прослушивают. Я писала ему, а он отвечал мне в общей тетради по геометрии.
Иногда рисовал там пошлости, иногда писал, мне как любит меня. Иногда, пока я вырисовывала ему план, забирался мне под платье и ласкал пальцами, заставляя писать дальше. Это были его любимые игры.
Самолет уже взмыл в небо, и я очнулась от воспоминаний, когда стюардесса что-то занесла и спиной к мне ставила на столик у иллюминатора.
В ноздри забился удушливый запах каллов, и я стиснула руками поручни кресла, а когда она отошла, шумно втянула в себя воздух. Вместе с белоснежными цветами, как всегда, были ветки калины и алые ягоды рассыпались по столу, как капли крови.
– Кто это прислал? – тихо спросила я.
– Хозяин этого самолета. Таковы были его указания. Когда мы взлетим,
В горле резко пересохло, и я медленно встала с кресла.
– Хотите я унесу?
– Н-н-нет. Пусть стоит. Принесите мне бокал мартини, пожалуйста.
Я сделала несколько шагов в сторону букета…и ягоды на белоснежном столе начали расплываться в лужицы крови, в ручейки и в огромные пятна. Я схватилась за горло и остановилась в шаге от цветов. В висках взорвались дикие человеческие крики…
…Эта ночь наступила. Она наступила не тогда, когда мы планировали, и не так, как мы планировали. И в этом виновата только я. Мать наняла другую охрану несколько недель назад. Каких-то ублюдков, которые выполняли свои обязанности намного лучше предыдущих. Двое церберов, стороживших двери, ведущие в лабораторию и операционные вместе с боксом, где держали тех несчастных женщин. Я просчиталась, думая, что по ночам они будут пить вместе с остальными и, как всегда, дико соскучившись по Саше, прокралась в коридор, ведущий к в лабораторию. Новый охранник стоял возле двери и курил, глядя на меня исподлобья. Судорожно сглотнув, я хотела повернуться, чтобы уйти, но меня подхватили сзади под мышки.
– Ой, а кто тут у нас? Девочка… ты смотри….
– Да, девочка, - ухмыльнулся второй, - хорошенькая девочка.
– Отпустите! Вы не знаете, кто я?
Тот, что курил, блондин, отбросил сигарету в сторону и подошел ко мне вплотную, дыша в лицо табаком.
– Конечно, знаем – ты подстилка немытого урода.
Сзади заржал его дружок.
– И по совместительству дочка стервы.
– Какая она сочная, упругая. Давай повеселимся – покажем ублюдку, как надо девок трахать. Говорят, он отказался свой долг исполнять, и вместо него скоро сюда другого осеменителя привезут.
Вместе с этими словами блондин, который курил, сжал мою грудь обеими руками, а я закричала, и мне тут же заткнули рот пощечиной.
– Молчи, сука. Будешь сговорчивой, мы аккуратненько потрахаем и отпустим. Интересно, твои дырочки такие же маленькие, как и ты, или этот своим шлангом тебя растянул. Говорят, у него ого-го!
Они втащили меня за волосы в помещение с вольером и закрыли за собой дверь.
– Эй, обезьяна! Мы тебе твою сучку привели развлечься. Ты ж не жадный? Мы ее немного попользуем. Сильно не испортим. Потом посмотрим, как ты ее жаришь. Ты ж нам покажешь, м? Тут слухи ходят, что у тебя даже костлявые полудохлые сучки с инкубатора кончали.
Саша уже давно стоял у решетки и дергал ее руками, впившись бешеным взглядом в обоих тварей, которые толкали меня от одного к другому и стаскивали блузку за рукава. Он с такой силой дергал прутья, что те немного погнулись.
– А ты везде ее имел?
– Щас проверим!
– Отпустили! – проревел Саша, - Отпустили или разорву сук. Кишки вырву и сожрать заставлю.
Оба охранника заржали, а я отрицательно качала головой. Только молчи, Саша, молчи. Они чокнутые, они и выстрелить смогут.
– Ну ты у нас в клетке. Так что нам бояться нечего. Мы тебе представление покажем. Можешь подрочить, пока мы ее трахаем. За твою дерзость тебе сегодня обломится.
Рванул на мне с треском блузку, а я плюнула ему в рожу и вцепилась в него ногтями. Он взвыл и ударил меня по лицу кулаком с такой силой, что я упала на пол, а он тут же навалился сверху. Я не знаю, как все произошло. Я ничего не видела, я в этот момент пыталась освободиться из-под туши белобрысого. От ужаса и паники у меня плохо получалось, и я до смерти боялась, что они причинят вред Саше. Как вдруг кто-то заорал, а потом я увидела лезвие, которое прошлось по горлу охранника, и на меня фонтаном брызнула кровь, но на этом кошмар не окончился – острие ножа мягко вошло в один глаз, а затем во второй.