Нелюбимый мой

Горская Ева

– Оля, ты слышала, КАБУКИ!

Ну, она конечно слышала. Только знала, что кабуки - один из видов кистей до нанесения пудры. Но речь-то шла о человеке и явно ком-то известном и дорогом. Только Ольге было все равно, будет перекрашивать ее кабуки или щипцы для волос. Главное, чтобы поскорее закончился этот дурдом. Хотя, девушка смутно отдавала себе отчет, что этот вечер легким и приятный для нее не будет. В последствии окажется, что она была права. Этот вечер Ольга навсегда запомнит, как худший в своей жизни.

– Слышу, только

не кричи, пожалуйста. У меня голова болит, - неожиданно сказала она и поняла, что это действительно правда. Так вдруг захотелось найти Кирилла и убраться с этого праздника жизни.

– Оля!
– Олеся, кажется, ее не услышала.
– Ты ведь знаешь, кто такой Кабуки?

Ольга тут же согласна покивала головой. Еще не хватало, чтобы сестра прочитала ей длинную лекцию или опять обозвала деревенщиной. Девушка не слишком интересовалась модными тенденциями, а уж какие-то имена в мире элитного make up для нее были, словно дикая непролазная чаща.

'Интересно, это он или она?', - подумала и дружелюбно улыбнулась.

– Кабуки - это просто великолепно!
– она даже похлопала в ладоши, имитируя героиню своего любимого телесериала.
– Я не ожидала, что мне так повезет.

Слава Богам, Олеся, сжимающая в руках мобильный телефон, увидела время и царским жестом отпустила Ольгу на поиски платья:

– Иди, а то мы рискуем опоздать.

Только выйдя за дверь, Ольга дала выход своим эмоциям. Теперь еще предстояло разыскать какую-то девицу и надеть на себя поношенное платье. Девушка не сомневалась, что оно было брендовое и жутко дорогое. Но все детство и юность ей пришлось носить вещи с чужого плеча. И сейчас необходимость переодеваться ее невероятно расстраивала.

***

Кирилла проводили в комнату для близких друзей и деловых партнеров Толманского. Почему молодого мужчину удостоили такой чести, он искренне не понимал. Не привык к такому обществу, почти сплошь состоящему из деловой элиты. У него самого была небольшая фирма, хоть доходы были неплохими, но клиенты в основном составляли средний класс. А тут сплошные лица из газет, ТВ и глянца. Это какой-то спортсмен, а вот про того писали, что он недавно решил построить мусоросжигательный завод...

'Может, мать права?' - подумал он, посматривая на бизнесменов, и ему не помешает расширить бизнес? Хотя, с другой стороны его полностью устраивала такая жизнь. Еще отец нанял на работу удивительно талантливого паренька, только что вышедшего с институтской скамьи. Вениамин за два года успел стать правой рукой отца, а после его смерти практически возглавил фирму. Колесников конечно ходил на работу почти каждый день, но никто не знал или делал вид, что не знал о его любовных приключениях с секретаршей Мариной.

Он любил свою милую, домашнюю, но такую наивную женушку. Ценил создаваемый ей уют. Был благодарен за сына. Ему нравилось, что она такая покорная и неконфликтная. Но также ему нравился грубый секс, он наслаждался

аналом. А предложить такое нежной Ольге не мог и не хотел. Он был у нее первым и единственным. И не собирался шокировать супругу непристойными предложениями, когда к его услугам в любой момент была Маринка или другая доступная девка. Он, вообще, был из тех мужчин, которые жен боготворили и буквально носили на руках, а на стороне осуществляли любые непристойные желания, не вписывающиеся в общепринятые нормы морали.

Сегодня, когда он видел Олесю не удержался и присвистнул. Он уже мысленно отымел ее во всех известных ему позах. И хорошо, что Ольга была настолько простодушна, что даже не обратила внимания на то, что сейчас доставляло некий дискомфорт.

Слуга предложил выпить, и мужчина не стал отказываться. Коньяк в бокале на донышке. Коньяк двадцатилетней выдержки. Не часто он мог позволить себе наслаждаться такой выпивкой. Да и выпивкой такое высококлассное спиртное называть было неуместным.

Дверь неожиданно отворилась и в комнату уверенным шагом зашел мужчина:

– Прошу меня простить, очередные проблемы, - слова были брошены так, что за извинение их бы принял лишь ненормальный. Это не извинение, это только дань вежливости.

Одного взгляда на мужчину было достаточно, чтобы ощутить исходящую от него силу. Властность угадывалась в каждом его движении, хотя те были на редкость скупы. Холодность его глаз могла поспорить со льдами в Арктике.

'Такой близко не подпустит к супруге. Собственник', - с горечью подумал Кирилл. Впрочем, если бы к его Ольге приблизился кто-то, он, не раздумывая, всадил бы ему пулю в лоб.

'Права была Ольга', - размышлял он, лишь посмотрев в лицо Толманского и сразу отведя глаза. Колесников сразу узнал того. Но фотография даже близко не отражала всю свирепость и суровость мужчины. 'Тяжело находиться в обществе такого. Близость такого как бы пригибает к земле'. Его умница жена сейчас была где-то с невестой. Ему вдруг так нестерпимо захотелось обнять супругу, оказаться вместе с ней далеко от этого праздника. Он не особо верил в шестое чувство или интуицию, но какой-то внутренний голос настойчиво шептал, что нужно бежать, бежать отсюда срочно, прихватив жену.

Толманский как будто почувствовал взгляд, брошенный на него, и повернулся к Кириллу. Стремительно подошел к тому и протянул руку:

– Мы не представлены. Виктор Толманский.

– Кирилл Колесников, - мужчине ничего не оставалось, как подать руку. Рукопожатие Толманского было настолько крепким, что Кирилл не удержался и поморщился.

– Муж новой свидетельницы значит, - протянул он, все еще не отпуская руку. Кирилл не успел удивиться тому, что его жена вдруг стала свидетельницей. Неожиданно рукопожатие стало сильнее. Что-то хрустнуло. Бокал упал на бежевый ковер. Мужчина откровенно застонал, а жених дернул его на себя и повел носом.