Некромант и бабочка-пересмешница

Крышка сундука протяжно скрипнула.

– Это что? – приподнял бровь некромант.

– Приданое. – Я смахнула пыльцу с крылышек.

– Труп?

– Это любимый!

– Любимый труп?

– Нет. Труп любимого.

Некромант встал на ноги и обошел сундук с другой стороны.

– В приданое труп бывшего? Оригинально! Хорошо, что только один.

– Он не бывший, – возмутилась.

Пусть даже не смеет так говорить!

– Почему не бывший? Все по канону: смерть разлучила. – Некромант приоткрыл двумя пальцами веки

– Его нужно оживить, – ударила я его по руке.

– Своими руками оживить конкурента? Нет. У меня принципы. – Мистер Х захлопнул крышку сундука, едва не прищемив мне пальцы.

– Забыл? Я заплатила за это девственностью. Ты некромант, а значит, должен выполнять свои обещания! – Я взмахнула сломанным крылом, и со стены сорвалась полка с артефактами.

Некромант щелкнул пальцами, и полка вернулась обратно, а артефакты расставились по своим местам.

– Память стала подводить. Старею, видимо. – Некромант подошел к окну. – Прям оживить обещал?

– А ты не помнишь?

– Первую ночь помню, а обещание – нет. – Некромант вдруг обернулся и спросил так, будто его осенило: – Может, похороним, и все? Ты молодая еще, а он не последний.

– Я гляжу, ты в своем королевстве второй не только по некромантии, но и по вранью! – Я подлетела к нему и с вызовом заглянула в наглую бледную морду.

– Кто сказал, что я второй? – Некромант положил мне тяжеленную руку на плечо и заставил приземлиться. – Уже десять лет первый.

– Опять врешь! Даже в Живерике все знают, что Мистер Х – почетное второе место.

– Мистер Х – да. А я – первое.

Двумя неделями ранее

Главное правило ежегодного бала: никто не должен понять, из Живерики ты земель или из Мертвобурга.

Сломанные крылья – идеальная конспирация. Только это не часть костюма. Я Лорена Гейт, дефектная бабочка, приятно познакомиться!

Мама говорила, что крылья сломались сами, когда я училась летать. Папа – что от взмаха моего крыла сносило целое королевство, пришлось их нейтрализовать. Бабушка хихикала, что если бы я дарила меньше магии животным, то они бы восстановились. Дедушка же кряхтел в кулак, что нечего было королевству проводить политику одного ребенка в семье. Ведь из-за нее малочисленные девочки обзавелись крыльями, которые копили излишки женской магии.

“В топку крылья!” – кричал ночами он. Ох уж этот дед!

– Какую свадьбу хочешь? – Мимо прокружилась пара – бледный парень и отвратительно замаскированная загорелая бабочка. Ее крылья были сложены за спиной так, что не оставалось сомнений: радужные чешуйки не часть маскарада. И никакое черное платье не спасало.

– Большую! – засмеялась девушка, голос – ручеек.

Оба светились от удовольствия встречи. Чую, завтра из Мертвобурга придет запрос на брак, а из Живерики в ответ запрос на магические технологии. Этакий бартер молодых леди в природе.

Я же говорила о политике одного ребенка в семье? А говорила, что все сто лет выбор в основном делался в пользу мальчиков? И что же получилось? Верно – дефицит

Нынче даже я – дефектная бабочка – очень ликвидный для Живерики товар. В целом этот ежегодный бал между мирами и есть рынок, где нынче таких редких леди обменивают на магические технологии некромантов.

Но я тут не за браком, у меня в прямом смысле дело жизни и смерти!

– Как назовем наших детей? – От разговоров еще одной межмировой парочки у меня заскрипели зубы.

Ну некроманты! Ну пройдохи! Похоже, им перед балом пособие по охмурению юных дев выдают. Я этот вопрос за сегодняшний вечер уже третий раз слышу.

Хотя наши бабочки что? Что за несерьезный маскарад? Разве так прячутся?

Я прошла мимо зеркала и усмехнулась. Ну ладно-ладно, не про меня сейчас речь. Я тут специально принарядилась так, чтобы не промахнуться! Мне нужен Мистер Х.

Некромантки выглядели точь-в-точь как я. Сломанные крылья – их закос под наших девушек под саркастическим соусом темного юмора. Яркие платья – жалкое подобие праздничных нарядов жителей Живерики.

Да, я не удержалась и скривила нос!

Хотя, признаться, наши парни, которые старались походить на некромантов, выглядели еще печальней. Слишком загорелая кожа, слишком широкие улыбки, слишком открытый взгляд для сыновей Мертвобурга.

Не знаю, может, кто и обманывался, но точно не я. Своих и чужих я различала даже по движениям. Некроманты все такие резкие, дерганые, быстрые, а наши расслаблены, раскрепощены, спокойны.

Именно поэтому Мистера Х я заприметила, как только он вошел: двигался он невероятно быстро. Орлиный взгляд, резкие движения. Распутник и грубиян, он слыл вторым по силе некромантом в Метробурге. Говорили, что он может оживить даже древнего птеродактиля, чтобы прокаркал ему колыбельную, когда не спится.

Именно он мне и нужен! Нет, не птеродактиль, а некромант.

Меня предупреждали, что он никогда не косит под наших. Никогда не танцует. Никогда не связывается с дочерьми Живерики. Похоже на то. И костюмчик темный, и молнии на запонках, и волосы будто ожившие зомби – качаются в разные стороны. По описанию точно он.

Я сжала кулаки и решительно зашагала к Мистеру Х. Он уже взял напиток и ворковал со стайкой девушек некроманток.

У него была единственная слабость, которую я собиралась использовать. Я остановилась лицом к груди в двух ладонях от Мистера Х и посмотрела в фиолетовые глаза – признак невероятной силы некромантии внутри.

– Забыла что-то, бабочка? – Его не обманул мой наряд, моя выбеленная кожа, мои нарочито быстрые движения.

– Это ты забыл, – я вложила в слова всю дерзость, что копила с младенчества.

И Мистер Х заинтересованно перебросил бокал из одной руки в другую, понюхал напиток и предложил его мне. Стеклянный сосуд повернул ко мне стороной, на которой отпечатался след его губ, когда он пил.

Жуть какая! Как и говорили: груб, дерзок, и жутко раздражает. Но я готова на все, вот совершенно на все. Я взяла бокал из его рук так, что чуть не расплескала, и решительно сделала глоток, коснувшись следа губ.