НекроХаник

Борисов Олег Николаевич

— И что, больше никаких развлечений?

— Да и откуда бы? По хуторам в основном староверы, уже лет сто как осели или поболе, — затянувшись самокруткой, Михась сдул дымной струей нахального комара и продолжил: — А у них все, почитай, семейные. На службу — регулярно. В работе справные. А гулеванить — это не, это уже артельщики. Кому как деньги понадобились, те идут жилу рвать. Торф, он ведь дураков любит. Чтобы с лопатами и тачками сутками горбатились. Потом шальные деньги получат, отметят и снова без гроша в кармане. Такое это дело, затягивает…

Почесав спутанные волосы, похожий на сухонького гнома возница решил чуть разбавить

грустную картину:

— Но вы, мил-человек, не думайте всякого. У нас обычно хорошо. Иногда даже разные важные господа приезжают. То землю перемерять и наделы поправить. То еще чего полезного в болотах покопать. А пока Герман, батюшка, был жив, так заглядывал обязательно. Раз в полгода бывал, да. Хороший человек. Как и вы — рупь за дорогу всегда давал и заклятье на погосте проверял, чтобы никакая дрянь не завелась. Старший Борейша очень его уважал, да. Сурьезный человек был, господин некромант. И, выходит, друзья у него тут жили, раз не забывал нас… Знали хоть его?

— Господина Зевеке? Знал чуть-чуть. По его просьбе и еду. Хотел, чтобы я кое-какие бумаги на хутор завез… И жалко его, согласен. Мечтал к нему в ученики податься, да не успел.

— Ученики? Это было бы хорошо. Кто за погостом-то теперь присмотрит? Батюшка у нас уже тоже старенький, из поселка почти и не показывается.

Так, за разговорами о погоде, ценах на урожай и прочими мелочами доехали до места. Приподняв драный треух, дед Михась уточнил:

— Если что, то я еще лошадь поить буду, очень уж вода здесь хорошая, железом не отдает. Так что еще с полчаса вон у колодца постою. Если вдруг с Борейшами на ночлег не сговоритесь, так могу у себя устроить. Я чуть дальше, ближе к осиннику дом поставил. Ну и завтра уже снова в Кневицы.

— Спасибо, понял. Если что, обязательно подойду. Вон, как раз хозяева уже к калитке идут.

По присыпанной мелкими камушками дорожке в самом деле шел молодой мужчина в белой холщевой рубахе. Поздоровавшись, Сергий спросил:

— Где я могу Пахома Никифоровича увидеть? Малахий Венедимович просил кланяться, гостинцы прислал и просьбу небольшую.

— Отец сейчас корову обихаживает. Пойдемте, провожу.

Помахав на прощание любопытному вознице, гость пошел вслед за старовером. Завернув за сложенный из тяжелых бревен дом, Сергий с интересом огляделся. Задний просторный двор с невысоким забором, пара больших сараев и огромная поленница под навесом. Из правого коровника донеслось мычание, потом в распахнутые ворота выглянул седой старик с темными глазами и крючковатым носом. Пахом молча подождал, пока гость с поклоном вручит небольшой конверт, распечатал и быстро прочел короткое письмо. Жестом приказал сыну забрать маленькую корзину, в которой лежали гостинцы. Подождал, пока останутся вдвоем, затем спросил, растягивая слова в местном говоре:

— Заачем тебе ведьма, маалец? Маарта гостей не жаалует. Совсем на свет белый злобится. Сила не вернулаась, вот и копит гаадость внутри.

— Герман Ерофеевич просил проведать. Наказ его нужно исполнить.

— Ученик, что-ль? — старик недобро нахмурился.

— Нет, господин Зевеке не брал учеников. Хотя я надеялся, что через пару лет сумею все же договориться. Кое-что почитать давал, присматривался. На работу к господину Кулияру устроил в библиотеку. Но не сподобил господь, умер господин советник. Хотя наказ дал перед смертью.

Судя по тому, как разгладились морщины на лице главы общины староверов, Сергий ответил правильно.

Знал Пахом о том, что не было учеников у некроманта. И от библиотекаря явно весточку получил заранее. Так что первоначальную проверку гость прошел.

— Умер, да… Сейчас обед. Я Ваарьку кликну, она сведет. С Мартой саам будешь дальше беседы раазводить. Но только учти, маалой… Мы с ведьмой границы знаем. Мы ее тропки не трогааем, гостей богатых провожааем. И она с наами по вежеству обходится. А твои дела — твои проблемы. Если что поперек устроишь, таак даже отпеть будет некому. Таам на болотах — ее влаасть.

— Понял. Не дурак.

— Тогда пошли. Чтобы к вечеру на месте был.

Тропка была приметная и шагалось по ней легко. Хотя без проводника можно было запросто заплутать и свернуть куда-нибудь в сторону. Потому что по местным кочкам явно ходили люди и много. Может, ягоду собирали. Может еще какими делами-заботами промышляли.

Невысокая девчушка лет десяти в красном сарафане семенила впереди босиком, изредка оглядываясь. Худенькая, с тонкой косой и веснушчатым лицом, напоминала лисичку. Такую же быструю, легкую на подъем и при этом с хитринкой в глазах. Наверное, хотела пораспрашивать гостя, но Сергий шел следом задумчиво, прислушиваясь к окружающему. В груди будто образовался ледяной ком, отзываясь тенями страха на бесконечное болото вокруг. Высокая осока, изредка торчащие изогнутые стволы деревьев. Бесконечный злой комариный хор над головой. И жаркое солнце, разогнавшее легкий туман над темными пятнами воды.

Остановившись, Варвара ткнула пальцем вперед:

— Вон тот камень видишь? Это граница ее земли. Идешь прямо до камня, обходишь справа. Слева промоина, провалишься. Потом три березки будет. Каждую опять же справа обходишь. Как последнюю минуешь, так и дом увидишь… Пойдешь или тебя назад провести?

— Пойду, дело у меня. Обратно-то как возвращаться?

— Марта проводит. У нее просто. Если гость понравился, то до нас дорогу покажет и поможет гостинцы донести. А если что плохо, так тебе уже и не надо будет ничего.

Вздохнув, Сергий пошел вперед, фыркнув под нос:

— Интересно, как Герман Ерофеевич тут ходил? Или дорогу выучил?

— Мертвый человек мог через любую трясину пройти и даже ног не замочил бы. Ты же пока даже комаров отогнать не можешь, — тихим смешком долетело в спину. Обернувшись, парень замер на секунду, разглядывая абсолютно черные глаза на белом лице. Девочка помахала на прощание, развернулась и красный сарафан замелькал между осокой.

— Чтоб меня… Похоже, тут не одна Марта чертовщиной балуется…

Остаток пути Сергий преодолел без проблем. Камень и три березки. От последней тропинка шла по прямой, упираясь в крыльцо добротной избы с резными наличниками. Ни собаки, ни кошки на плетне. Лишь на коньке крыши восседал большой черный ворон, недобро разглядывая гостя. Почистив лапой клюв, недовольно каркнул, махнул крыльями и исчез, мотнувшись черным клубком на другую сторону.

Оглядевшись еще раз, Сергий поднялся по еле слышно скрипящим ступенькам и постучал в дверь. Подождал, постучал во второй раз и замер. В распахнувшемся проеме стояла высокая женщина с украшенном вышивкой платье: статная, черноволосая, с тонкими поджатыми губами и огромными серыми глазами, которые настороженно разглядывали незванного гостя. Одна секунда, другая, а потом в грудь парня уперся узкий палец: