Неизведанные пути
Шрифт:
– А кто тебя тащил на костер, малышка? – с иронией осведомилась ассисяй.
– Но нельзя же наказывать невиновных за чужие грехи! Знаешь, Аретта, мне кажется, я совершила ошибку, отправившись с вами сюда. К счастью, ее еще не поздно исправить. Я немедленно еду обратно!
– Поздно, девочка, – усмехнулась Аретта. – Никто тебя никуда не отпустит. Драконья кровь – слишком большая редкость, чтобы ею разбрасываться. И перестань со мной спорить. Я – Направляющая, из Круга Ордена, а ты – всего лишь послушница. Знаешь, от какого слова произошло «послушница»? От слова «послушание». И если ты будешь нарушать обычаи и предписания, наказание будет серьезным.
– А мне наплевать! – Девушка повернулась
– Вот так, девочка. Это не наказание, только предупреждение. Постой пока так и подумай о своем поведении. Отказаться от Силы, от власти из-за каких-то несчастных рабов? Как это глупо. Они всего лишь мужчины. Ты знаешь, какая надпись появляется каждое полнолуние на потолке Круглого Зала Ордена? «ВСЕ МУЖИКИ – КОЗЛЫ!» Все буквы заглавные, хотя одно из упомянутых слов, на мой взгляд, недостойно писаться с большой буквы. Догадайся, какое?
Аретта расхохоталась. Обездвиженная девушка молчала. То ли не знала ответа (хотя Ларгет уже догадался), то ли не хотела отвечать. А может, колдунья ее лишила дара речи.
– Выходи, на! – Руд распахнул дверь клети. – И не балуй, на, а то как дам по башке, на, враз облысеешь. Давай руки, веревкой, на, перетяну.
Таль протянул ему руки, сжимая в кулаке амулет шамана. Руд туго обмотал запястья веревкой, демонстрируя недюжинный опыт. Один за одним пленники покидали клети, тут же оказываясь в руках надсмотрщиков. Таль закрутил головой, выискивая гардарикца. Тот стоял в пяти шагах, глядя с требовательным ожиданием. Он уже готов был драться за свою свободу (а заодно и за свободу Таля). Ларгет незаметно стал приближаться к нему, стараясь не привлекать внимания. Вообще-то со стороны его вороватая походка и осторожные взгляды не могли не вызвать подозрений, но сейчас всем было не до него. Охрана и надсмотрщики были заняты тем, что следили за рабами и за воротами, чтобы никто не попытался сбежать, ассисяй в красном платье продолжала читать нотации девушке. Таль на секунду поймал взгляд зеленых глаз, все еще мечущих молнии, но, несмотря на это, девушка выглядела такой беззащитной. Таль отвернулся. Ничего он сейчас не мог для нее сделать. Ничего, ровным счетом. Но почему же тогда он чувствует себя подлецом и чуть ли не предателем? Кто она ему, эта девушка? Будущая ассисяй? И все-таки она всем своим видом словно умоляла о помощи…
Вот и Боресвет. Русколанец смотрел на него требовательно. Таль осторожно вложил ему в руку амулет (не дай Творец выронить!).
– Ты знаешь, что делать? – спросил он.
Воин раздвинул опухшие губы (до сих пор не зажили – сколько же ударов ему перепало?) в усмешке и кивнул головой. Затем сжал кулак так, что побледнели костяшки пальцев. Раздался отчетливый хруст – амулет сломался. А в следующую секунду хруст перешел в оглушительный треск. Колодки (по счастью, они были только на руках) были содраны в мгновение ока. Охрана только еще начала поворачиваться на шум, а воин уже бросился в последний, почти безнадежный бой. Движения его были настолько стремительны, что Таль не успевал за ними следить. Миг – и могучие руки сворачивают охраннику шею, как цыпленку. Еще миг – и сабля покидает ножны еще стоящего на ногах покойника и впивается в грудь другого охранника.
Таль не заметил, в какой момент воин бросил ему кинжал. Но когда железо звякнуло о камень, мостивший двор, не медлил ни секунды. Правда, к оружию он метнулся не один. Сразу трое леданцев одновременно с ним попытались схватить кинжал. Но Ларгет оказался самым быстрым. Кинжал оказался у него в руке, он попытался разрезать веревку и едва не пропорол себе живот после толчка леданина.
– Стой, дубина! – гаркнул Ларгет. – Давай руки!
Дубина (Таль верно угадал его имя), сообразив, протянул
Бол, подпрыгивая от нетерпения, стоял в очереди к кинжалу. Он никогда не умел долго ждать. Учитель как-то сказал, что такие, как Бол, и домой-то одной дорогой никогда не возвращаются, думая его пристыдить. А тот на это спокойно ответил: да, мол, всегда хожу разными, а что такого?
Воин отвлек на себя всех, кто был во дворе и носил оружие. Ругань, вопли, звон железа доносились из той свалки, где сцепились с ним охранники. Ассисяйка, похоже, пыталась зацепить его заклинанием, но тот двигался настолько быстро, что успех ей не сопутствовал. Однако, оставив стоящую неподвижно девчонку, она явно собиралась повторить попытку. Ларгет поднял руки и произнес слова «Стрелки». Струя огня ударила в спину колдуньи, платье вспыхнуло, женщина упала. Но это был не безмозглый кочевник – ассисяйка тут же поднялась, поворачиваясь к Талю.
– Поджигатель мира! – прошипела она, морщась от боли. – Сейчас ты ответишь и за себя, и за всех остальных, что хотят устроить Мировой пожар!
Таль ответил ей грязным ругательством, и напрасно. «Стрелку» он бросить уже не успел. Удар, нанесенный ею, был тяжел и неотвратим. Ларгет почувствовал, как сердце в его груди вдруг остановилось, можно даже сказать, замерло. Дыхание перехватило, он не мог даже бросить ответные чары.
За него это сделал Бол. Магическая стрела, отвратительно, правда направленная, обожгла колдунье руку. Та зашипела от боли, прервав почти завершенное заклятие. Таль повалился на землю, судорожно хватая ртом воздух. Надо бросить чары, пока не поздно, но как это сделать, если только и можешь, что судорожно дышать?
Ассисяйка подняла руки, явно намереваясь стереть Бола с лица земли. Тот, с побледневшим лицом, судорожно читал слова «Стрелки», но явно не успевал. Ларгет застонал от бессилия. Сейчас его друг будет испепелен, а он ничем не может помочь.
В этот момент ожила зачарованная девушка. Видимо, ведьме пришлось собрать всю энергию, что у нее была, и наложенное ею заклятие потеряло силу. Девушка стояла за спиной колдуньи, и Ларгет так и не понял, откуда у нее в руке появился метательный нож. Появился, блеснул и вонзился в спину ассисяйке, как раз в рану, нанесенную Талем…
И несмотря на это, ведьма была еще жива. Она повернулась, серые глаза полыхнули дикой яростью – и тем же огнем полыхнули в ответ зеленые. Колдунья закашлялась, горлом плеснула кровь. И медленно, как во сне, осела на землю. А девушка, чуть прищурясь, уже рассматривала сцепившихся с богатырем охранников, словно примериваясь. Таль поймал этот миг: шум схватки, разноголосые вопли и напряженная тонкая фигурка с растрепанной косой и зажатым в кулачке метательным ножом.
Он, покачиваясь, поднялся с земли. Боресвет и остальные пленники (уже не рабы!), кто не струсил и не убежал, уже добивали последних охранников. Руда Таль не заметил. То ли надсмотрщика уже успели прирезать, то ли успел спрятаться.
Девушка подошла к Ларгету, собираясь что-то ему сказать, но тут глаза ее расширились от ужаса. Таль быстро обернулся. Да, девчонку трудно было назвать трусихой. Вот он, Ларгет, тоже испугался. И Бол наверняка. И Боресвет, герой гардарикский, испугался бы, не будь он так занят добиванием последних охранников.
Потому что у входа в Цитадель (который, возможно, здесь считался выходом) стояли, взявшись за руки, шесть ассисяек. Шесть! А они одну едва одолели! Вдобавок он слышал, что они могут объединять и вроде даже усиливать мощь, если становятся в круг.