Неисправимый грешник

Хантер Мэдлин

– Вы сообразительны, сэр. Я всегда говорил, что вас недооценивают. Вы вынуждаете меня на откровения.

– Вы вовсе не обязаны мне все объяснять.

– Нет, возможно, это к лучшему. Должен признаться, что у меня есть свой скрытый интерес. Я не только оплаки­ваю поспешность продажи земель. Мне не нравится то, как будет использоваться часть из них.

– Вы имеете в виду школу.

– Моя земля примыкает к ней. Это будет отнюдь не школа для детей джентльменов. Она планирует создать вто­рой Итон, не так ли? Здесь будут отбросы общества, маль­чишки с дурными манерами,

не знакомые с дисциплиной. Иначе говоря, это создает угрозу и для моей собственности.

В этот момент Фартингстоун нравился Данте еще мень­ше, чем раньше. Ему захотелось рассмеяться. Если Фартинг­стоун был честен, если все его махинации объяснялись лишь этой причиной, это означало, что Флер вышла замуж лишь потому, что ее сосед не хотел, чтобы школа для мальчишек портила ему вид, когда он на лошади объезжает свое хозяй­ство.

– Я надеюсь, что продажа пока что не состоялась. Что ни одна сделка не была подписана.

– Нет, не была.

Фартингстоун не смог скрыть облегчения.

– Я хотел бы, чтобы вы удержали ее от продажи этой земли и строительства школы, – сказал он. – Скажем, за две сотни фунтов, чтобы эта земля осталась в виде фермы. Я подсчитал, что в случае продажи сумма будет та же. По­могите мне, и вы получите эти деньги и одновременно со­храните ренту.

Это была явная взятка, однако весьма любопытная. Двух сотен фунтов недостаточно для поддержки школы, но если бы Флер продала эти угодья и внесла деньги в трест, доход был бы тот же самый.

Картофелеобразный нос Фартингстоуна покраснел, по­ка он ожидал ответа. Было видно, асколько он взволнован и возбужден.

– Мне требуется некоторое время, чтобы обдумать предложение, – сказал Данте.

–Для длительного обдумывания времени нет. У нее го­тов проект строительства здания. – Он испытующе посмот­рел на своего собеседника и хитро спросил: – Или вы не знали об этом?

Данте внезапно понял, почему он не любит деловые мероприятия. Не сами дела его утомляли и были неприятны, для него, а те люди, с которыми необходимо общаться. Та­кие, как Грегори Фартингстоун.

– Ваше предложение интересно. Я сообщу вам о своем решении, – сказал он, поднимаясь с кресла.

– Надеюсь, что скоро. Как я уже сказал, я не стану представлять материалы в суд, поскольку это может причинить неудобства как ей, так и вам. Я ожидаю, что мы избежим этого.

Взятка, а теперь еще и угроза.

– Уверяю вас, что я приму решение быстро.

Фартингстоун ушел, и Данте расположился за письмен­ным столом. Когда-то Флер положит ему сюда на подпись контракты, касающиеся школы. Он предполагал, что это про­изойдет примерно через год, но, судя по всему, это не так.

Пора было выяснить, до какой степени его жена ослу­шалась его, пока они не были по-настоящему женаты. И еще ему надо узнать, что она собиралась делать с этой не­движимостью.

Глава 22

Флер сидела за секретером, трудясь над письмом. То, что она услышала о Сидделе из уст Данте, ее насторожило. Она не могла отрицать, что приведенные факты достаточ­но убедительно свидетельствовали против него. Ей

не де­лало чести то, что она определила Сидделу столь важную роль в своем большом проекте.

Пора было потребовать от него отчета и, если он его не представит, освободить Сиддела от его обязанностей.

Неожиданное появление Данте заставило ее вздрогнуть. Флер резко повернула голову, услышав звук его шагов.

Она отложила перо и повернулась к нему, одновремен­но закрыв секретер.

Она постаралась сделать это небрежно, чтобы не вызвать у него подозрений, однако это не получилось. Флер поняла это по взгляду Данте.

Он остановился возле нее, лицо его было озабоченным. Одной рукой он открыл секретер.

– Тебе вовсе не нужно прекращать работу из-за того, что я оказался здесь, моя дорогая.

При открытой крышке можно было видеть ее недавно полученную почту и листы бумаги. А также письмо, кото­рое она только что писала. Данте не стал смотреть на все это, но Флер боялась, что он мог увидеть обращение к мис­теру Сидделу, которое она вывела в верхней части чистого листа.

Он погладил ее по лицу – совсем как делал это тогда, когда они занимались любовью; вид у него был сосредото­ченный и задумчивый, и Флер поняла, что за этим стоит не только чувственное желание.

– Что-то случилось, Данте?

– Я размышляю, действительно ли ты хочешь, чтобы мы были по-настоящему женаты, Флер.

– Полагаю, что после вчерашнего совершенно очевид­но, что я этого хочу.

– Я говорю не только о сексе. Да и ты тоже тогда, в гар­деробной, говорила не только об этом. В браке есть и дру­гие стороны, не только общее ложе.

Ей стало не по себе. А тут еще этот раскрытый секретер! У нее сердце оборвалось, когда он жестом указал на бумаги.

– Ты занята чем-то, во что не хочешь посвятить меня.

Она небрежно перетасовала бумаги, как бы демонстри­руя, что они не представляют никакой важности. Это по­зволило ей запрятать письмо мистеру Сидделу.

– Я занимаюсь письмами, как это обычно делают жен­щины. Тебе это было бы неинтересно.

– Твоя обычная корреспонденция мне в самом деле по­казалась бы скучной. Но определенная часть твоей жизни меня чрезвычайно интересует. Не только из практических соображений или потому, что я несу ответственность за тебя как муж. Это очень важно для меня. Я не познаю тебя до конца, если не буду в курсе твоих планов.

Он обвинял ее в стремлении утаить нечто важное от него. В том, что она отдает ему тело, но не душу. В течение последних двух дней она испытывала чувство вины, когда думала о большом проекте. Настоящее замужество превра­щало этот проект в большой обман.

Его рука скользнула по поверхности секретера. С уди­вительной точностью она извлекла письмо к мистеру Сид­делу.

– Я говорил тебе, чтобы ты больше не общалась с ним, Флер.

Оцепенев, она закрыла глаза. Неповиновение Данте не казалось столь ужасным грехом до того, как они не были по-настоящему женаты и она зарезервировала за собой пра­во на личную жизнь в их контракте. Все изменилось сей­час, и это письмо стало предательством.