Неисправимый грешник

Хантер Мэдлин

– Это могло быть лишь метафорой, – сказал Сент-Джон.

– Он знал. Это видно было по его глазам и ухмылке.

– Узнал это он не от нас, —заметил Адриан. – Я не говорил об этом никому, даже своему брату. Так же, как и Сент-Джон. Само собой разумеется, что Леклер никому не мог проболтаться о том, что произошло. И думаю, что Хэм­птон хранит секреты и почище этого. Он вообще не любит болтать, сплетничать – тем более.

Данте все это знал. И в то же время почти надеялся, что один из них проговорился. В этом случае было пусть

и до­садное, но объяснение.

– В тот день там были и другие, – сказал Сент-Джон.

На некоторое время наступило молчание. Все понима­ли, что они поднимают тему, которая, казалось бы, была давно похоронена.

– Веллингтон никогда не стал бы об этом говорить, – высказался Адриан.

«Нет, это не Железный герцог», – подумал Данте. Если бы о дуэли стало известно, это породило бы множество не­приятных вопросов для очень важных персон.

– Как не обмолвилась бы и Бьянка, – сказал Сент-Джон.

Разумеется. Легче, представить, что молчание нарушил Верджил, чем его жена Бьянка.

– У Найджела Кенвуда есть свои причины для молчания, – проговорил Данте.

– Что ж, – сделал вывод Сент-Джон. – Остается эта женщина.

Данте почувствовал, как вытянулось его лицо. Как им овладевает гнев.

Женщина, которая воспользовалась его самомнением и надменностью в своих целях. Сирена, которая отступала назад, заманивая его до тех пор, пока он не разбился о ска­лы собственной похоти. Особа, которая хотела слишком многого.

Он был молодым, глупым и тщеславным. Цена победы, когда она позволила ему взять ее, была опустошительной.

– Кто-нибудь знает, что с ней стало? – спросил он.

– Она оставалась во Франции в течение нескольких лет. Я однажды видел ее издали, когда мы с Дианой приезжали в Париж шесть лет назад, – сказал Сент-Джон. – Я слы­шал, что после она уехала в Россию.

– Я уверен, что она не возвращалась в Англию, – добавил Адриан. – Веллингтон грозил едва ли не повесить ее на собственном аркане, если она вернется. Она не дурочка.

Нет, не дурочка. Сучка из преисподней, но ума ей не занимать.

– Возможно, она разговаривала с кем-то, кто тоже пу­тешествовал в это время, а затем рассказал это Сидделу. Впрочем, это маловероятно, – сказал Сент-Джон. – Если она хотела навредить, то описать эту дуэль было самое мень­шее, что она могла сделать.

– Я думаю, она понимает, что даже одно слово об этом чревато для нее большой опасностью, – заметил Адриан.

Данте вдруг вспомнил, как Адриан входил в коттедж на французском побережье с женщиной. В его памяти всплыл суровый взгляд Адриана, сопровождающего красавицу во двор, где ее сотоварищ по преступлению только что заклю­чил соглашение о ее свободе.

– Существует только один вариант, каким образом Сиддел мог узнать об этом. Если он принимал участие в тех преступных действиях, у нее были очень веские основания по­слать письмо непосредственно ему

и рассказать о том, что произошло.

– Возможно, – сказал Сент-Джон. – К сожалению, нельзя узнать об этом со всей определенностью.

Вероятно, что и так, но Данте все же попытается это сде­лать. Если Сиддел причастен к событиям того дня, Данте хотел это знать.

Он шагнул вперед и поднял пистолет. Хью Сиддел за последнее время здорово осложнил ему существование. Без каких-либо планов или намерений с его стороны линии их жизни переплелись.

Флер также составляла часть этого узла. Интерес Сид-дела к ней очень беспокоил. Уж не он ли проинформиро­вал Фартингстоуна о том, что она находилась в коттедже Леклер-Парка? Если так, то Сидделу было известно, что Фартингстоун находился где-то поблизости в графстве в ту ночь.

– Кто-нибудь из вас знает что-нибудь, свидетельству­ющее о том, что Сиддел поддерживает дружеские отноше­ния с Фартингстоуном? – спросил Данте.

– Не могу вспомнить, чтобы они хотя бы разговарива­ли друг с другом, – сказал Сент-Джон. Адриан кивнул в знак согласия.

– А кого ты видел беседующим с Сидделом?

Сент-Джон задумался.

– Он часто бывает в клубе «Юнион», когда я прихожу туда. Наверняка он там обсуждает свои планы с торговца­ми и финансистами, которые тоже члены клуба. Единствен­ный, кого я могу припомнить, – это Джон Кавано, представитель семейства Броутонов из «Гранд альянса». Они иногда увлеченно ведут тихую беседу.

«Гранд альянс» представлял собой когорту семейств, на­живших богатство на сбыте угля в северных графствах. Броутоны были одной из нескольких аристократических семей, которые обогатились наряду с людьми незнатного проис­хождения.

Данте поднял пистолет. Он знал Кавано с того време­ни, когда они учились в университете. Возможно, он вос­пользуется членством этого клуба и возобновит с ним зна­комство.

И Данте стал тщательно целиться в мишень.

Глава 10

Хью Сиддел протиснулся сквозь толпу покупателей аук­циона Таттерсоллз к тому месту, где демонстрировался гне­дой мерин. Называемые цены долетали до слуха присутству­ющих, отражаясь от деревянной крыши навеса.

Хью направился к мужчине, стоящему возле небольшой группки людей. По одежде и поведению тот походил на джентльмена. Из-под шляпы выглядывали тщательно уло­женные белокурые волосы. На продолговатом гладком лице блуждала еле заметная женоподобная улыбка. Увидев приближающегося Хью, он отступил на несколько футов на­зад.

– Все под контролем, – сказал Хью, глядя на мерина, а вовсе не на своего компаньона. – Я встречался с ней два дня назад. Наши планы остаются в силе, и она понимает необходимость держать их в тайне. Она ничего не расска­зала мужу и ничего не скажет до того момента, пока все не завершится.