Неискушенные сердца
Шрифт:
— Парис, больше не надо!
— Да я только начал! — воскликнул он и, смеясь, от нес ее в постель.
Она лежала в объятиях Париса, чувствуя избыток счастья, отравленная его магической близостью. Он любовался ею, не уставая восхищаться. Как она хороша на подушках! Рыжие волосы ниспадают на белые плечи пушистым солнечным облаком. Когда он прижался к Табризии губами, ей показалось, что они поплыли в тайный, только для них двоих созданный, сладостный мир. Он обнимал ее все крепче, пока их сердца не слились в едином стуке. Парис
Требования тела затмили разум. Табризия вскрикнула от резкого нетерпеливого рывка, после которого он очень быстро вознес ее на пик невероятного блаженства… Они достигли его одновременно и еще долго лежали, не разжимая объятий.
За неделю до свадьбы Дамаскус захотела провести репетицию и потребовала, чтобы все оделись как положено. Вздохнув, но сдаваясь, Парис согласился провести ее по церковному проходу к алтарю. Женщины устроили в солярии подобие алтаря, приготовились и стали оглядываться по сторонам: а где же маленькая, где Александрия?
— А, вот и ты, противная девчонка! Знаешь, сколько времени мы тебя ждем? Почему не надела новое платье? — строго спросила Дамаскус.
— Я не влезаю в него, — заявила Александрия.
— Что за чепуха! Конечно, влезаешь. Оно прекрасно на тебе сидит. Я сама видела.
— Это было раньше, — упорствовала Александрия.
— Ты просто все делаешь мне назло. Давай надевай сейчас же, посмотрим, в чем дело.
— Ты хочешь обвинить меня во лжи? — Александрия покраснела от обиды.
Трой, которому надоело ожидание в парадной одежде, взорвался:
— Ради Бога, Александрия! Я хочу успеть на охоту до вечера!
Алекс, взволнованный откровенным отчаянием близняшки, сказал:
— Давайте оставим ее в покое. Ее рвет уже неделю. В последние дни она сама не своя
Все уставились на Александрию
Дамаскус, чувствуя вину за свою грубость, упала перед сестрой на колени.
— Любовь моя, что случилось? — Ее взгляд уперся в живот Александрии, вне всякого сомнения раздувшийся.
— Слушай, да ты, часом, не беременна?
— Да, — несчастным голосом прошептала Александрия.
Табризия обняла ее.
— Почему ты ничего мне не сказала?
Все замерли, ошарашенные неожиданным открытием. Парис взорвался.
— Эти проклятые молодые Дугласы! Я знал, что им нельзя доверять!
Александрия в панике затрясла головой.
— Это не Дуглас.
— Тогда кто? Как? — завопил Парис. — Если кто-то из моих людей приставал к тебе, я повешу его до захода солнца!
Она снова беспомощно покачала головой
— Нет, никто из твоих людей не виноват
— Кто же это? Я узнаю имя того, с кем ты путалась, потаскушка! — заорал он.
Александрия подняла голову. В глазах блестел вызов
— Я никогда не назову его имя. Скорее отрежу себе язык!
— Это мы еще посмотрим. Ах ты, маленькая мадам! — угрожающе проговорил
Алекс, испугавшись за сестру, выпалил, не думая:
— Остановись! Это я, я отец.
В ужасе от услышанного, Парис повернулся к нему, и кнут выпал у него из рук. Он мигом схватил Алекса за горло и двинул кулаком в челюсть. Мальчишка упал, а Трой и Табризия кинулись останавливать Париса.
— Уберите их с глаз моих, или я за себя не отвечаю! — Он был в таком бешенстве, в каком никто и никогда его не видел.
Солярий опустел. Табризия разрывалась — идти к Александрии или к Парису? Она пошла к Александрии.
— Давай быстро в постель! У тебя нервное истощение.
Она раздела ее и заставила лечь под одеяло.
— Я пришлю миссис Холл посидеть с тобой. Она как настоящая мать.
Александрия разразилась смехом вперемежку со слезами.
— Никто из нас не знает, что такое мать!
— Нет. Но мы обе собираемся на себе испытать материнство, — ласково улыбнулась ей Табризия.
Когда она вошла в спальню, Парис пил виски — Сдается мне, на всех нас лежит проклятие, — в отчаянии вымолвил он.
Она знала, что хотела бы ему сказать. Но приходилось быть очень осторожной, взвешивать каждое слово, чтобы не затронуть лишний раз его и без того расстроенные чувства.
— Хотя, — Парис покачал головой, — это, наверное, не проклятие, а моя вина! — Он посмотрел жене в глаза, и она увидела в них невыносимую боль. — Мне было ужасно трудно растить их. С самого момента их рождения я считал, что близнецы стали причиной смерти нашей матери. Они действительно очень преданы друг другу, но, клянусь, любовь моя, я никогда не подозревал, что у них какие-то неестественные отношения!
— А их и нет! — возбужденно воскликнула Табризия — Послушай меня, дорогой! Ты ни секунды не должен мучить себя, думая, что Александр — отец ребенка Он просто бросился защищать ее, он всегда так поступает. Он и сам не понимал до конца, что говорил. Ты знаешь, его единственное желание — взять вину сестры на себя.
Парис посмотрел на Табризию со слабой надеждой
— Ты думаешь, может, они просто врут?
— Александрия действительно беременна, но я убеждена — Алекс ни при чем. Я попытаюсь уговорить ее рассказать мне об отце ребенка, и мы с тобой решим, как действовать дальше.
— Тысяча чертей! — снова вспылил Парис — Я знал, что Шеннон такая Но я и понятия не имел, что маленькая Александрия тоже ночная подстилка
— Ночная подстилка? Ты и обо мне так думаешь?
— Конечно, нет, дорогая! Иди сюда. Я очень сожалею, что взваливаю на тебя такую тяжесть, но иногда моя проклятая семья доводит меня до белого каления. — Он привлек ее к себе, усадил на колени и коснулся губами виска.
— Ты такая стройная! Ты действительно уверена, что ждешь ребенка?
— К ноябрю у тебя будет сын, — пообещала она.