Нефтяник

Рыжая Соня

Его намерения были видны с первых дней работы в компании, он из кожи вон лез, чтоб занять место папы в президентском кресле. Но после смерти отца слишком быстро остыл в этом стремлении, а я боялась, что будет палки в колеса мне вставлять.

Левин даже рукой не дернул пожать дядей предложенную ладонь. Смотрит пристально в глаза мужчине, и я вижу, как он понимает все.

— Тут я с вами согласен, Руслана Михайловна очень шустрая во всем. — Переводит свои небесные глаза на меня, и в них бушует вся катастрофа разбитых надежд, разрушенной любви, разочарование во мне. Слышу, как его сердце разбивается

об гранит пола и разлетается на миллион осколков, а я мысленно на коленях собирая в ладони, которые в крови от впивающихся кусков, пятаясь собрать воедино.

Не могу вдохнуть, легкие протестуют работать, сердце отказывается пропускать ледяную кровь. Он сейчас словно ледокол колющий самый стойкий лед, пытается разрушить меня и заглянуть в душу.

— Рад был знакомству с вами, Руслана Михайловна! Вы открыли мне глаза, доказали истинную ценность отношений. Уверен, в ближайшее время, ваша компания начнет процветать, как и раньше. У вас замечательна команда, подобралась. — Каждое слово, как острая горящая стрела в мое тело. Разворачивается, собираясь уходить, но резко повернув к нам голову, кидает напоследок:

— Вы друг друга стоите, наверное, поэтому все еще на плаву. Спешу предупредить, как только наведу порядок и избавлюсь от нефтешламов, «Руснефть» будет продана, так что советую заняться поиском нового места обитания.

Хватаю его за локоть, останавливая. Не могу и слова выговорить, задыхаюсь, лихорадит, тошнит, желчь уже сжигает горло. Собрав оставшиеся силы говорю:

— Мансур, прости! Нам надо поговорить, все обьясню. — Не узнаю свой голос — всего лишь жалкий писк.

— Зачем? Мне все и так ясно, чем еще можешь удивить? Прости, но уже ни чем. — Смотрит на мои пальцы сжимающие его напряженные мышцы. — Руки убери, ты знаешь, как я не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние. — Его взгляд колючий, как ядовитый еж.

— Мансур, прошу тебя, дай мне шанс оправдаться. — Чувствую, слезы срываются с ресниц и обжигают щеки.

— Рябина не устраивай спектакль. Убедился, ты отличная актриса, буду в Штатах, рекомендую тебя как профи. — Пристально, разжимая мой захват. Уходит не обернувшись.

— Какой же ты мерзавец, дядя! Я ненавижу тебя! Все к чему ты прикоснулся, гибнет. — Не глядя на него, понимаю, он специально все подстроил.

Приросла к полу, как одинокое дерево. Наблюдаю, словно сквозь окно, за которым ливень. Мансур хватает под руку Ольгу, и уводить ее из зала, направляясь к лифтам. Точно знаю, куда они собрались — в его номер. Чем будут заниматься — тоже знаю.

Отличный подарок на праздники опять мне вручила судьба, и от этого, боль пронзает желудок с такой силой, что в глазах темнеет и густой мрак окутывает в объятия.

Очнулась от яркого солнечного света, тепло скачущие лучики согревают замерзшую меня. Оглядела белые стены больничной палаты, капельница, подключенная к руке, медленно капает лекарство, наполняя здоровьем, не пугают иглы и уколы, я просто не хочу больше жить без него. Увидев на кушетке спящую Мишель улыбнулась, понимая — я не одна.

Картинки прошлого вечера, как ужасы в кинотеатре, неконтролируемые слезы катятся из глаз, стекая в уши. Еще ни когда я не чувствовала себя такой разбитой, подавленной, ненужной. Готова подняться с кровати, и ехать

к нему вымаливать прощение. Уже не важно, что он провел эту ночь с другой, все это на эмоциях, можно простить, главное, чтоб дал шанс мне оправдаться.

Дверь открывается и входит врач.

— Ну, чтож вы так себя не бережёте, вам надо думать за двоих, иначе быть беде. В следующий раз можем не спасти плод.

— Что?! — Подскакиваю, шокировано восклицаю. Воздуха совсем не хватает. В тон мне вопит подруга.

— Лежите смирно, — укладывает на постель обратно. — Вы, что не знали про беременность? Хотя, понять можно, срок совсем маленький, поэтому ни каких стрессов и правильное питание. — Удивленно отчитывает мужчина доктор, на бейдже которого, читается Димитрий Васильевич.

— Нет, не знала, и даже признаков… — Запнулась, вспомнив, как последнюю неделю начало подташнивать.

Мишель радостно набрасывается на меня, расцеловав всю меня. Настроение уже не так удручающе действует на нервную систему. Начинаю понимать масштабность счастья. Срочно надо ехать к Мансуру и обрадовать новостями. Вот он шанс наладить наши отношения, заставлю выслушать, и он поймет, как был не прав.

Врач запрещает любые нагрузки, но разрешает уехать домой. Миша везет в своей машине по адресу, которому вчера меня увозили в больницу. Она убеждает подождать, набраться сил, и после праздников поговорить с ним. Ее уверенность в том, что он не услышит сейчас, пока в нем горит ярость обмана, но я знаю, чем могу его задобрить.

Поднявшись на этаж, подхожу к номеру три восьмерки, и мечты отправляют в бесконечное путешествие будущего счастья. Опять в своем пальто, как в первый раз, когда привел сюда. Подруга у меня золото позаботилась об одежде. Нервно тереблю сумочку на плече. Жду, когда любимый мне откроет, но слишком мучительно долго тянутся минуты. Слышу долгожданный щелчок, затаив дыхание, предвкушаю встречу. Дверь распахивает Лиза в одной блузке, не скрывающей кружевного белья. Мое сердце летит в преисподнею, и падает в кипящий котел. Тело бьет мелкая дрожь, разнося вирус по венам.

— Что надо? Чего приперлась? — Дерзко. — Тебе дали вчера отставку, наберись гордости, и не скули шавкой под дверью, Мансур таких не любит. Ему нужна сильная женщина, как я, и он это уже понял.

— Где он? Мне надо с ним поговорить. — Почти шепчу, чувствую, как низ живота начал тянуть. Большая ошибка приехать сюда. Как же была права подруга.

— Мани еще спит, ночь была бурной, он выдохся. Но ты не переживай, говори что хотела я ему передам. — Ехидно улыбается стерва.

— Нет, я приехала поговорить, пока не увижу его не уйду. — Настойчиво. Не позволю этой мерзкой гадине меня запугать.

Пытаюсь пройти в номер, но она выпихивает обратно.

— Сказала, он отдыхает, а ты пошла вон. Запишись на прием в офисе и может тебе повезет. Он мне четкие указания дал тебя не впускать. Ты еще за кольцо ответишь по всей строгости закона, уж будь уверена, я постараюсь. Помнишь, с самого начала тебя предупреждала — ОН МОЙ. — Шипит змеей, а я боюсь — укусит, отравит ядом.

— Вот, — достаю из сумочки коробочку, — мой подарок ему на новый год. Пусть будет счастлив с такой как ты. — Растягивает губы удрученная улыбка, а душа разорвана на части.