Нефритовый Грааль
Шрифт:
— Почему…
— Я забыл пачку сочинений. Без них не было смысла ехать. Слава богу…
Он отнес Анни в дом, позаботился о том, чтобы она сняла мокрую одежду, выдал ей банный халат и полотенце; потом принес сладкого горячего чаю.
— Не представляю, куда запропастилась Рианна. Я полагал, что сегодня вечером она будет здесь. А ты что тут делала? Что вообще стряслось?
Анни растерялась. Она больше не могла лгать Майклу — он был в опасности. Но ведь он никогда не поверит в правду! Придется открыть ему лишь часть истины.
— Я п-пришла увидеть Рианну, — заикаясь, проговорила Анни. — Я хотела расспросить… о том случае в Лондоне. Я была совершенно уверена, что
— Рианна… Ты хочешь сказать, что Рианна на тебя напала? Но… этого просто не может быть. Только не Рианна. Ей нет до меня никакого дела — по крайней мере не до такой степени. Мы уже несколько лет спим в разных комнатах. Даже если бы она впрямь ревновала, она устроила бы сцену, закатила скандал — но только не стала бы прибегать к насилию. Рианна на такое просто не способна… Что она сказала?
Анни ответила, не раздумывая:
— «Как поживает ваш сын?»
— Что?
— Она спросила: «Как поживает ваш сын?» Майкл… все… дело не в тебе. Я не могу объяснить — я больше ничего не знаю. Но дело не в тебе.
Майкл уставился на Анни немигающим взором. Потрясение и озабоченность постепенно исчезали с его лица; их сменило созерцательное выражение, присущее ученому, что склонился над неразборчиво написанным древним манускриптом. Когда Майкл заговорил, в его тоне появилась незнакомая резкость:
— И что все это значит?
Анни ничего ему не рассказала — просто не могла, не имея доказательств, которые убедили бы его в невероятном. Майкл не стал настаивать. Анни едва не погибла и пережила большое потрясение, так что он просто отвез ее домой, убедился, что она в порядке, и настоял, чтобы она рассказала о случившемся своему лечащему врачу. Если в поведении Майкла по отношению к ней и появился некий оттенок отчуждения, то уловить его могли лишь самые чувствительные антенны: и у Анни они оказались сверхчувствительными. Он знал, что она рассказала ему не все, и не мог думать о Рианне плохо: все это было ясно без слов. Ее утешало лишь то обстоятельство, что еще некоторое время Натана не будет дома и не придется изобретать для него каких-то сложных отговорок. Она расскажет все Бартелми… когда подвернется подходящий случай. Вечером Анни приготовила ужин, а Натан взял в видеопрокате фильм — мрачный научно-фантастический триллер, который вовсе не поднял его матери настроения. Анни плохо спала и на следующее утро встала поздно. На столе она обнаружила записку от сына, сообщающую, что он уже поел и ушел гулять. Накатила паника: вдруг Натан оказался возле реки и теперь за ним гонится водяной призрак, в чьих глазах отражается пучина? Анни позвонила Бартелми и поделилась с ним своими страхами; тот стал уверять ее, что не видит непосредственной угрозы мальчику, и строго-настрого запретил ей впредь самой пускаться на поиски неприятностей.
— Хорошо, что там оказался Майкл. Вовремя ему пришло в голову вернуться.
— Он знает, что я ему лгу, — смущенно проговорила Анни.
— Не обращай внимания. Женщины всегда лгут мужчинам: это некая часть игры.
Анни понимала, что Бартелми хочет лишь умерить ее беспокойство, но никак не считала ложь удачной частью игры.
Бартелми вернулся к таинству приготовления обеда: обед этот помог бы легко
Было решено доставить чашу из Лондона на машине, поскольку бронированный фургон привлек бы слишком много внимания. В качестве средства доставки был избран «BMW» Джулиана Эпштейна, который и сел за руль; на переднем и заднем сиденьях, прикованные наручниками к сейфу с Граалем, сидели двое охранников. Оба были вооружены — Натан пришел бы в восторг от этой новости. Машина подъехала к Торнхиллу около часа дня и, развернувшись, пристроилась около принадлежавшего Бартелми «джовит-джевелин». Охранников пригласили в дом, однако Джулиан настоял на том, чтобы один остался у входной двери. В гостиной Бартелми накрыл столик с лучшими напитками: шерри, виски, джин с тоником.
— А где граф? — без предисловий вопросила миссис Торн, едва завидев вошедших.
— Мы думали, он с вами, — удивился Эпштейн.
— Так вот, его с нами нет. Мы думали, что он приедет с вами.
— Возможно, что-то его задержало, — пробормотал Бартелми, сомневаясь в собственном предположении.
Гувер без особого интереса обнюхал охранника, недобро воззрился на спрятанную кобуру.
— Ну и как из него сторожевой пес? — спросил мужчина.
— Почем мне знать, — отозвался Бартелми. — Я никогда его не спрашивал.
Гувер отрывисто, как бы со значением, гавкнул («Как будто все понял», — позже живописал охранник своей жене). Мужчина сел, намертво вцепившись в сейф; человек и собака глядели друг на друга с нескрываемым подозрением.
— Ладно, давайте приступать, — оживленно заявила Ровена. От Бартелми не укрылось, что под налетом деловитости царит растерянность.
— Только после того, как появится хозяин, — отрезал Эпштейн. — Кто этот человек?
— Прошу меня извинить. Эрик Риндон — Джулиан Эпштейн. Эрик работает у меня. Полагаю, он мог бы помочь нам узнать больше о чаше, поскольку довольно неплохо разбирается в подобных вещах.
Эпштейн перевел взгляд на Бартелми.
— Похоже, все, кого вы знаете, — знатоки, — пробормотал он.
— Что не очень-то удивительно, учитывая специфику моей работы, — фыркнула Ровена. — Пойдем, Джулиан. Если фон Гумбольдт опоздает, пусть сам себя винит. Не вижу смысла всех задерживать. Чаша здесь: мы могли бы пока взглянуть на нее. А потом уже начнем переговоры.
Однако Эпштейн был непреклонен.
— Я не могу открыть сейф без личного разрешения фон Гумбольдта.
— Разумеется, он его уже дал, — заметил Бартелми, наливая всем успокаивающего шерри. — Вряд ли он стал бы организовывать данную встречу и доставку чаши, если бы не собирался ее никому показывать.
Ровена открыла было рот, чтобы выразить согласие, но тут Бартелми пересек комнату и предупреждающе сдавил ей плечо. Джулиан, поначалу отказавшийся от шерри («Я за рулем»), потом все же взял рюмку: хозяин дома подсказал, что обратно их может довезти охранник. Последнему пришлось мужественно согласиться на фруктовый сок. Эрик в поиске новых ощущений перешел от шерри к виски. По всей видимости, алкогольные напитки в его мире были в таком же дефиците, как и продукты питания, хотя, к счастью, способности его вполне соответствовали нужному уровню.