Неформал

Лаврентьев Александр

– Давай, – говорит, – командуй!

Я над Жулькой наклонился, морду ее в руки взял, в глаза заглянул и говорю:

– Ты, Анжелина, прости, что я тебя Жулькой зову. Ты же все понимаешь, умная собака. Давай, выводи нас. Домой. Ищи. Домой… – и выпрямился.

А она посидела еще несколько мгновений, а потом встала и уверенно обратно побежала, нам только за ней поспевать оставалось, потому что тянула она, как маленький грузовичок.

Иван только спросить успел:

– А это не та самая Анжелина, которую пол-Москвы знало?

А я говорю:

– Та самая!

Он в ответ только присвистнул и замолчал.

А Жулька в аккурат на середине пути от пещеры до пропасти к одной из нор на правой

стенке свернула и туда полезла. Ну мы следом: впереди я, потом Маришка, сзади Иван. Тут я понял, что главное, это поводок из рук не выпустить, и чтобы Жулька не потащила меня за собою, потому что сил у нее на это хватало. В общем, нора эта узкая была, нам то и дело ползти приходилось, а потом какие-то развязки начались, но Жулька каждый раз уверенно одну из нор выбирала, а потом мы снова оказались в естественной пещере, я уже к этому времени окончательно потерял способность ориентироваться и шел, просто чтобы куда-то идти. А Иван сказал, что мы обратно к Игнатово возвращаемся. Но мне все равно было, лишь бы на поверхность вырваться. А пещера тоже, в общем-то, невысокая была, местами на коленках приходилось ползти, но меня радовал тот факт, что она все время вверх уходила. В общем, мы все шли по ней, шли, а пещере конца и краю не было. Наконец, Маришка отставать стала, и мы решили привал сделать. Только присели, чувствуем: а камень-то дрожит.

Маришка первая спросила:

– Шурыч, это что?

А я и сам понять не могу.

– Вроде как подземка…

– Какая здесь подземка? – говорит Иван, – сдурели, что ли?

А потом вдруг со свода пещеры песок посыпался, и гул под землей пошел. Иван перекрестился, и даже Маришка его примеру последовала.

А Иван говорит:

– Не иначе, где-то обвалилось…

А я ничего отвечать не стал, но про себя подумал, что это больше на метро похоже. Ведь тоннель тот, по которому мы в Ларцево шли да где от тварей отбивались, тоже на чью-то нору похож. И совсем мне не хочется встретиться с тем сусликом, который эту нору выкопал. Но говорить вслух я ничего не стал, рядом же Маришка сидит, а она и так напугана.

А потом все затихло, и мы дальше пошли. И чем дальше шли, тем круче пещера вверх забирала, и вскоре мы вперед уже почти карабкались. И только Жульке, кажется, все это было, как игра. Она с камня на камень прыгала да оборачивались к нам, язык высунув. Мне казалось, что она даже радуется. А потом вдруг Иван скомандовал всем остановиться и фонарики выключить. И тогда мы впереди свет увидели, слабый, конечно, сумерки ведь на поверхности вечные были. Вылезли мы наружу, Жулька самая первая, потом я, потом я Маришку за руки вытащил, а после уже Иван со своим рюкзаком кое-как в лаз протиснулся. Упали мы на камни и несколько секунд лежали, а потом Иван на ноги встал, осматриваться начал. А кого там осматриваться? Нора, через которую мы выбрались, на крохотной каменной гряде находилась. Да и не гряда это вовсе, так, одно название: три камня в зарослях. А кругом лес, и куда идти – непонятно. Ну пока мы с Маришкой отдыхали да воздухом надышаться не могли, Иван карту вытащил, давай там мараковать над дней да компас так и сяк вертеть. А минут через десять командует:

– Подъем, бригада! Выдвигаемся на северо-восток! Порядок движения прежний!

Тут уже Маришка взмолилась:

– Хватит, – говорит, – Ваня, командовать, дай отдохнуть!

Вот так вот. Он уже ей и Ваня…

Ну мы еще минут десять на камнях посидели, а потом прямо через лес пошли и буквально через пятьдесят метров на дорогу вышли. Иван скомандовал нам налево по дороге повернуть, мы и повернули, спорить с ним сил не было, да и доказал он уже нам, что не ошибается. А через десять минут мы на другую дорогу вышли, по которой я в Игнатово от Ларцево тогда бежал, как испуганный заяц.

Я как шел, головы почти не поднимал, так и повернул на дороге сразу направо, чтобы к Ларцево выйти, и Маришка так же послушно за мной свернула. Тут Иван сзади и скомандовал:

– Стой! Раз-два!

Ну встали мы, к нему повернулись, чего, мол, еще, вроде все спокойно кругом. А он поверх наших голов куда-то вверх пальцем тычет и говорит:

– Что-то не нравится мне это дело!

Я голову поднял, а над лесом со стороны Ларцево что-то черное клубится, примерно так же, как над Игнатово тогда, когда вся деревня под землю ушла! Но тут больше на ураган надвигающийся похоже. Тучи эти двигаются вроде бы да так быстро! И двигаются они к нам! И тут Жулька жалобно заскулила.

Глава шестая Шар

….Пришлось нам развернуться на сто восемьдесят градусов да обратно по дороге к Игнатово отступление начать. Сначала мы просто шли, потом пошли быстрее, а потом – побежали. Потому что там не просто тучи от Ларцево на нас надвигаются, там шум такой, словно тысячи ветров воют.

А потом Иван назад обернулся и как заорет:

– Бежим! Бежим, что есть мочи!

Дважды повторять не пришлось, звук оттуда шел, что не захочешь, а побежишь, так что помчались мы по дороге во всю прыть. Маришка сразу спотыкаться стала, там и так сумерки были, а от этой надвигающейся тучи совсем стемнело. Я ее за руку схватил, и мы дальше побежали. В общем, получилось, что во второй раз я той же самой дорогой в то же самое село бежал!

Но на этот раз не добежал. Метров через пятьсот, когда мы с Маришкой уже почти падали, меня Иван догнал, рюкзак с меня стянул и за руку дернул, чтобы я налево сворачивал, там табличка какая-то прямо на земле валялась, а за поворотом дорога лесная, травой заросшая. А ноги-то уже не бегут, и хочется только пополам согнуться и воздух ртом хватать, как рыба. В общем, куда мы там бежали, и что по сторонам было, я не видел, только перед глазами все мелькало, да вой сзади в спину нас подгонял. А потом впереди я увидел громадный такой белый шар размером с трехэтажный дом. Его со стороны почти не видно было, заросло все вокруг. И тут нас Иван обоих за руки схватил и вперед потащил.

А когда мы к шару подбежали, я увидел, что там сбоку лаз есть, который внутрь идет. В этот момент у нас за спинами уже просто ревело. У шара Иван Маришку вперед пропустил, потом меня внутрь подтолкнул, сам рюкзаки скинул, внутрь шара сиганул, потом снова обратно выглянул и в последний момент рюкзаки внутрь затащил.

И тут снаружи как завоет! Маришка на землю упала и руками уши зажимает. Я и сам чуть было так же не сделал. А потом чувствую, Иван меня трясет, я на него посмотрел, а он уже фонарик налобный зажег, на винтовку показывает да в сторону лаза тычет. Потом ко мне наклонился и орет мне прямо в ухо:

– Держи вход под прицелом!

А я понять не могу, куда стрелять, зачем стрелять, и, главное, в кого? А потом я тоже фонарь включил, у лаза этого присел, автомат наизготовку взял. И стоило мне наружу посмотреть, как сразу же я понял, что это за тучи были. Это были тысячи летающих ящеров!

А Иван говорит:

– Это кандары!

Странное дело, он от меня далеко стоит и говорит негромко, а я все слышу.

Значит, он уже встречался с этими кандарами. Ну что ж, раз он живой, может, и мы выживем? Оглянулся я на Ивана, а он вверх смотрит, там, на самой верхушке этого шара, дырка. Но вроде бы для кандаров маловата. Один из ящеров на край дырки сел, внутрь заглянул, завизжал так пронзительно, крылья растопырил, Иван в него выстрелил, и ящер исчез сразу же. А Иван уже ко мне на помощь переместился да по пути Маришку на ноги поднял, крикнул, чтобы доски для костра собирала, у нас под ногами досок полно было.