Недоброе солнце
Шрифт:
Нарин стал целовать напористо, неудержимо, воруя остатки дыхания, заставляя все тело дрожать от возбуждения и почти несдерживаемого желания. Пробежав ладонями по рельефным рукам, огладив плечи, пройдясь ладонями по спине, наткнулась на высоко поднятый гребень. С нетерпением провела по тонким, таким нежным перепонкам, исторгнув из горла валора хриплый стон.
Неугомонный хвост обвил одну ногу над коленкой, приподнимая. Повинуясь направлению, закинула конечность на крепкое бедро, не обращая внимание на окружающую действительность. Первое движение было плавным, неотвратимым, наполняющим до самого
— Дыши, девочка. Дыши, — едва слышно выдохнул Нарин, не двигаясь. Целуя скулы, покусывая за мочку уха, валор бормотал ласковые слова, — Ты невозможно сладкая, горячая. Дарьё. Теперь моя. Будешь вся моя…
Чуть расслабившись под этими нежными касаниями, подняла глаза на синие сияние, погружаясь, утопая в этой глубине. Нарин сделал плавное глубокое движение, неотрывно следя за сменой эмоций на моем лице. Разбежавшийся по телу жар выбил из моего тела тихий, сладострастный стон. На лице мужчины растеклась самодовольная улыбка. Мягкие нежные движения сменились резкими глубокими толчками на грани боли и искрящегося, обжигающего удовольствия. Тело, крепко удерживаемое за плечи руками и за талию хвостом, сотрясалось от удовольствия, достигающего краев, выплескивающегося за край, воспламеняющего. Вспышка перед глазами была, как взрыв Нейтронной звезды, заставив ослепнуть и оглохнуть на несколько мгновений. Пальцы на ногах онемели, по телу проносились судороги, удовольствие держало мягкими волнами, растапливая кости, выбивая мысли из головы.
Сумев открыть глаза, наткнулась на внимательное слегка обеспокоенное сияние синевы.
Радужка чуть уменьшилась, все еще занимая большую часть глаз. Нарин, покрытый испариной, улыбнулся, проведя по моим волосам ладонью.
— Мне очень повезло, — низким голосом сообщил. Плохо соображая, решила уточнить.
— П-почему? — горло немного саднило, пришлось откашляться.
— Не будь ты моя, пришлось бы украсть. Такой страстью нельзя разбрасываться.
Немного смутившись, попыталась вывернуться из-под мужчины, только кто мне позволит. Оказывается, кто-то жуткий тиран. А так сразу и не скажешь. Медленно коснувшись губами уха, оставив легкий, будоражащий укус, мне шепнули с тихим обещанием.
— Мы еще не закончили, хорошая моя, — и Нарин, находясь все еще в моем теле, медленно качнулся, выбивая из неостывшего тела долгий стон. По телу прошлась сладкая судорога…
Глава 22
Лени
Утомленные, взмокшие и удовлетворенные мы лежали, обнимая друг друга. Нарин оказался невероятно внимательным и страстным любовником. И выносливым. Это определенно. После второго захода я уже совершенного готова была сделать некоторый перерыв, только кто бы мне позволил. Создавалось впечатление, что изголодавшийся мужчина намерен утолить свои потребности за один присест. Я, было, попыталась заикнуться, что перебор, но под неудержимым напором сбилась на первом же слове. Из горла вырывались только сиплые полустоны-полукрики валорского имени.
Теперь же, когда кто-то утолил первичную острую потребность, как он сам сказал, меня прижимали к теплому боку, не прекращая ни
— Могу я спросить про Марано? — Валор слегка напрягся при тихом моем вопросе, но через минуту выдохнул.
— Да, думаю, ты имеешь на это право.
— Почему он так поступил? То есть, Сумудин пересказал мне его слова. Однако, Марано не показался мне настолько глупым, чтоб действовать подобным образом. И откуда вообще он узнал, что мы…что у нас…
— Что у нас взаимное влечение? — усмехнулся капитан моему косноязычеству, — Он видел нас в тренировочном зале. После боя с Таалем. А что касается его решения…здесь ты права. Раньше за ним подобных необдуманных поступков не водилось. Конечно, ему свойственна чрезмерная приверженность валорской идеологии…Была свойственна…
— Ты не мог поступить иначе. Я видела лица присутствующих, Нарин, — осторожно коснулась груди валора, опечаленного событиями.
— Да, не мог. Так, про поступок. Это было ему не свойственно. Мы разговаривали с его медиком и стражем, но они ничего не заметили. Все что мы зафиксировали, это послания на Валору и обратно, в тот день когда ты пропала. Но пока не сумели разобрать ни текст, ни второго адресата. Все же Марано был оджи. Умел управлять информационными потоками. И прятать следы.
— Ты думаешь, что кто-то на Валоре?..
— Я не думаю. Меня периодически ставят в ситуации, с угрозой для жизни или пытаются убрать в дальний сектор, где почти отсутствует связь с домом. Последние 2–3 года это становиться неприятным постоянством.
— И у вас есть варианты?
— У нас?
— Не поверю, что Сумудин не в курсе. Есть что-то, чего не знает твой друг?
— Кое-что есть, — чуть лукаво усмехнулся мой жених, слегка коснувшись виска губами, — но речь о другом. У нас есть варианты, но пока не удается достать весомых улик.
— Не буду спрашивать, все равно никого не знаю, кроме пары обитателей Парадокса. Тогда, может ты знаешь, из-за чего на тебя ополчились?
— Перемены. Мы с матушкой, при молчаливой поддержке Палета, пытаемся изменить будущее народа. Это нравиться не всем. Особенно тем, кто может лишиться власти в ходе этих изменений.
— Такое было во все времена, когда… — мою фразу оборвало громкое урчание желудка. Да, со всеми этими событиями, даже не вспомнить, когда последний раз удалось полноценно покушать.
— О, я и не подумал. Определенно, нам пора подкрепиться,
Через несколько минут, я, завернувшись в покрывало, поглощала самый вкусный в жизни завтрак. Или обед. Нарин сидел рядом в одних мягких спортивных штанах, больше наблюдая за мной, чем поглощая пищу.
— Можешь не глазеть, — чуть не подавившись под этим внимательным взглядом, вконце концов попросила валора. Тот с улыбкой покачал головой.
— Это значит, когда они посветлеют, — я указала на ярко-лиловые пятна на груди, с которых уже пропали черные лучи и пятна, — ты не перестанешь ко мне приставать?