Нечто греховное
Шрифт:
Шарлемань содрогнулся и плотнее запахнул полы пальто, промокшего насквозь. Нет, подумалось ему, не надо было гулять в такую погоду. Оправдывало его только то, что он был вынужден отправиться домой пешком, поскольку не желал выслушивать суждения Мельбурна о Карлайлах.
Он заранее знал, что сказал бы о них Себастьян: что лорд Ганновер неплохо выглядит для своего возраста, леди Ганновер почти помешалась на почве стремления попасть в окружение Мельбурна, а Сарала – ну, она, разумеется, сменила свое имя на Сару, чтобы казаться настоящей англичанкой.
При
Так с какой же стати герцог Мельбурн любезно пригласил их сесть рядом с Гриффинами? В свете личных особых отношений Шарлеманя с Саралой поступок брата выглядел подозрительным. И даже нежелательным, если принять во внимание неудачное развитие торга из-за партии китайского шелка.
Внезапно вдоль стены прошмыгнула какая-то подозрительная темная фигура и свернула в проулок.
Шарлемань замедлил шаг и прислушался. Зря он не захватил с собой пистолет. Отбиться теперь он мог только тростью, которая в умелых руках вполне могла стать грозным оружием, так как была полой и служила ножнами для находившейся внутри ее рапиры.
Готовый в любой момент вступить в бой, Шарлемань осторожно продолжил путь. Охваченное тревожным предчувствием, его сердце забилось быстрее. Но страха он не испытывал, потому что был неплохо натренирован в искусстве рукопашного боя. На одно только богатство он не полагался, зная, что порой требуется применить силу и сноровку ради спасения своей жизни.
Обычно в это время суток лондонские улочки еще были довольно-таки оживленными: аристократы возвращались из театра либо из клуба, фланировали праздные искатели ночных развлечений, возле фонарей порхали «ночные бабочки». Сегодня же погода в городе была настолько отвратительной, Что, казалось, Лондон вымер. Но Шарлемань знал, что это впечатление обманчиво, и не терял бдительности.
До перекрестка он дошел без приключений, не заметив ничего подозрительного. Где-то неподалеку проехала карета, но цоканье лошадиных копыт вскоре стихло, остался только пронизывающий до костей холодный, сырой ветер, завывающий в печных трубах на крышах и в темных подворотнях, да шелест сорной травы, растущей по обочинам дороги у стен кирпичных домов, серых и мрачных. Тем не менее, Шарлеманя не покидало ощущение, что за ним наблюдают.
Это мерзостное чувство сопровождало его на протяжении всего пути. Неплохо, конечно, было бы зайти в клуб и взбодриться рюмкой бренди, но последствия такого шага могли оказаться печальными, разумнее было быстрее добраться до своей крепости и там позвать кого-то на помощь.
И вот, наконец, он благополучно достиг семейного особняка Гриффинов и постучался в дверь. Открыл ему дворецкий.
– Вы снова промокли до нитки, милорд, – с укоризной произнес он, окинув вошедшего взглядом с головы до ног.
– Скорее
– Что-то стряслось, милорд? – спросил он.
– Мельбурн дома?
– Да, милорд. Но в чем дело?
– Будь начеку! – бросил ему Шарлемань и, взбежав наверх по лестнице и миновав коридор, вошел в темную бильярдную и выглянул в окно. На улице не было ни души. Он чертыхнулся.
– В чем дело, Шей? – спросил у него Себастьян, бесшумно вошедший в комнату.
– Так, пустяки. Какое-то смутное тревожное предчувствие.
– И чем же оно вызвано? Себастьян тоже подошел к окну.
– Мне показалось, что кто-то втайне следует за мной. Шарлемань отвернулся от окна. Герцог внимательно посмотрел на него и произнес:
– Не исключено, что все это только померещилось тебе. В последнее время ты стал подвержен фантазиям и раздражительности. Но все-таки, что именно ты видел?
– Какую-то тень, промелькнувшую в проулке. Нужно отменить тревогу и успокоить Стэнтона, пусть ложится спать, – сказал Шарлемань с тяжелым вздохом.
– Я сам с ним поговорю, а ты ступай, переоденься во все сухое, – сказал герцог и задернул занавески.
Они вышли из бильярдной в коридор, и Шарлемань спросил у брата:
– А что, на твой взгляд, хуже – оказаться в заблуждении относительно преследования либо в доме, осажденном шайкой разбойников?
– Хуже, конечно же, подвергнуться разбойному нападению, – хлопнув его ладонью по плечу, сказал брат. – Хотя только безумцам может прийти в голову напасть на этот особняк.
Однако же не далее как этим утром какой-то злоумышленник предпринял попытку проникнуть в другой их дом – Гастон-Хаус. Явилось ли это случайным совпадением? Было над чем подумать! Герцог наморщил лоб.
– Наверное, это пролетела сова либо просто мелькнула тень раскачивающегося дерева, – не совсем уверенно предположил Шарлемань.
В окна снова застучали капли дождя.
– Я, наверное, старею и становлюсь излишне мнительным.
– Этого не может быть, – усмехнулся герцог. – Я старше тебя на пять лет, однако в здравом уме и твердой памяти Я навещу тебя утром. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. – Шарлемань пошел в свои покои.
Там его поджидал лакей, но Шей отправил его спать, желая остаться в одиночестве: он слишком устал за этот день и не хотел, чтобы вокруг него суетился не в меру говорливый ирландец.
Раздевшись и задув свечу, стоявшую на столе возле кровати, он, однако, не улегся в постель, а уселся в кресле у окна Занавески на нем были задернуты неплотно, что давало наблюдающему улицу возможность видеть только одну подъездную дорожку, ведущую на задний двор. По ней-то и предпочел бы подкрасться к их дому ночью вор или душегуб.
За окном продолжал сыпать мелкий дождь, нагоняя на Шарлеманя дремоту. Из головы у него не выходила странная тень, промелькнувшая на фоне кирпичной стены дома и вмиг растворившаяся во мраке проулка. Нет, на сову она не была похожа. Так что же это тогда было?