Нечисть
Шрифт:
Она затрясла головой.
– Прошу прощения, господин, но нет.
Разочарованный, Тсагот едва подавил желание снова схватить повариху и оторвать ей голову. Но ни одно существо в его положении не может просто убивать всех, кого пожелает, и раскидывать повсюду трупы. Кроме того, её ещё можно было использовать.
– Все в порядке, – произнес он. – Но теперь, когда ты знаешь, на что смотреть, ты будешь наблюдать. Ты не поймешь, что наблюдаешь, и не вспомнишь наш разговор. Но ты будешь искать повсюду, и, если выяснишь что-нибудь, то найдешь меня и сообщишь.
– Да, господин, все, что
Тсагот отпустил женщину, а затем затаился, ожидая, пока сюда не заглянет следующий одинокий поваренок.
Аот скатился со спины Яркокрылой и огляделся в последний раз, чтобы удостовериться, что никаких лошадей в поле зрения не наблюдается.
Заметив его беспокойство, грифониха фыркнула:
– Я могу держать себя в руках.
– Может быть, но лошади-то этого не знают.
Он взъерошил перья на её шее и направился к большой палатке в центре лагеря. Его новый медальон, сделанный в виде стилизованной фигурки грифона, переливался в свете походных костров. За то, что он пережил падение Тазарской крепости и донес тревожные вести до своего начальства, Аота недавно повысили до офицера.
Другим положительным (если можно так выразиться) моментом в этой ситуации было то, что именно его выбрали для наблюдения за передвижениями врагов. Все последнее время он только этим и занимался. Теперь наезднику нужно было отчитаться перед тарчионом. Стоявшие перед входом в палатку стражники были осведомлены о его деле и поэтому пропустили его беспрепятственно.
Нимия Фокар, правительница Пиарадоса, была одета в стеганку, которую воины обычно использовали, чтобы железные доспехи не натирали тело. Она была красивой женщиной с широким, чувственным ртом, несколькими серебряными кольцами в каждом из ушей и маленькой серьгой, вдетой в левую ноздрю. Когда он отдал честь, она воскликнула:
– Всадник! Ты, должно быть, проголодался и хочешь пить после своего путешествия. Пожалуйста, освежись.
Она махнула рукой в направлении складного лагерного стола, ломящегося от бутылок вина, кусков хлеба, зеленого винограда, белого и желтого сыра и ветчины.
Её сердечность его не удивила. Нимия всегда вела себя с подчиненными дружелюбно и непринужденно – до такой степени, что иногда приглашала их к себе в постель. Возможно, дело было в его грубых чертах лица и невысокой, крепко сбитой фигуре, но сам Аот никогда не удостаивался подобного предложения. В любом случае, он был даже рад, что этого не произошло. В случае каких-либо неудач Нимия имела склонность превращаться в свирепую поборницу дисциплины, порой вымещая злость даже на тех солдатах, которые не имели никакого отношения к случившемуся. Он заметил, что в этом случае чаще всего именно её бывшие любовники оказывались привязанными к столбу для наказания плетьми.
– Благодарю вас, тарчион.
Он, конечно, был голоден, но не настолько, чтобы одновременно есть и докладывать. Однако выпить – почему бы и нет, к тому же он не хотел оскорбить Нимию, отказавшись воспользоваться её гостеприимством. Наездник налил вина в один из оловянных кубков, которые
– Я разведал путь, как и было приказано. Сотни мертвецов спускаются вниз по долине. Они невредимыми выбрались на наш берег реки.
Она ожидала это услышать и поэтому кивнула.
– Что, во имя всепожирающего пламени, вообще происходит?
– Я могу только озвучить то, о чем думают остальные. В горах множество старых руимвиранских крепостей и руин того государства, которое находилось там ещё раньше. Обе эти страны, очевидно, заигрывали с силами Абисса, поэтому после их исчезновения в тех местах осталось множество призраков и неупокоенных духов.
То же самое останется и после Тэя с его владычеством склонных к рискованным экспериментам волшебников, подумал он. Интересно, откуда пришла эта пугающая мысль?
– Иногда, – продолжил он, – что-то вырывалось из древних укреплений и могил, доставляя нам немало хлопот, но мы никогда не видели подобной орды. Я понятия не имею, почему это произошло сейчас. Возможно, настоящий ученый смог бы объяснить это явление, но я всего лишь боевой маг.
Нимия улыбнулась.
– Я бы на твоем месте не преуменьшала своей роли. Куда более важно уничтожить этих мерзких тварей, чем выяснить, откуда они пришли и почему. Ты думаешь, что они собираются направиться прямиком сюда?
– Да, тарчион, – он отхлебнул вина. Оно было слаще, чем он предпочитал, но пить его все же было возможно. Наверное, оно было дорогим и изысканным – будь у него подходящий дворец для распития подобных напитков, он бы наверняка оценил это.
– Даже несмотря на то, что они не смогут добраться до нас до рассвета?
– Да.
– Прекрасно. В этом случае у нас есть преимущество – хорошие позиции, дневной свет и Тазарим, защищающий наш правый фланг. Возможно, эти создания не так разумны, как мы поначалу решили.
Аот заколебался. Он был магом и наездником на грифоне, но все же опасался противоречить своей непостоянной начальнице. Но его долгом было донести до неё свою точку зрения. В конце концов, именно поэтому они вообще разговаривали.
– Они казались достаточно разумными, когда атаковали Тазарскую крепость.
– В основном, – возразила Нимия, – у них было преимущество внезапности. Твое предупреждение слишком запоздало, чтобы сыграть хоть какую-то роль. Кроме того, солдаты в этом гарнизоне были самыми неумелыми во всем тарче. Никто не ожидал, что хоть что-нибудь важное может произойти в тех краях. Потому-то я и послала их туда.
Аоту было неприятно слышать, что она считает никчемными тех людей, кто отважно сражался и погиб мучительной смертью на её службе. Но у него хватило благоразумия не высказывать свои мысли вслух.
– Понимаю, что вы имеете в виду, тарчион. Я всего лишь думал, как важно помнить о том, что наш враг организован и имеет лидера. Я говорил вам о ночном охотнике.
– Лишенная лица тварь с рогами и крыльями.
– Да, – хотя он и не знал, что это за создание, пока более осведомленный волшебник не подсказал ему. – Эту могущественную разновидность нежити считали давно исчезнувшей. У меня было чувство, что это и есть их предводитель, или, по крайне мере, один из командиров.