Нечего прощать [СИ]
Шрифт:
— Не совсем понимаю смысла, — ответил Женя.
— А вот я, кажется, понимаю, — ответила Соня, которая лучше жениха знала крутой нрав своих милых родителей, — они наверняка найдут адвоката, детективов и будут нас искать.
— Точно, — сказал Тимофей, — все–таки Женя тебе очень свезло с невестой. Такая умница. Это большая редкость.
Когда Тимофей удалился Соня позвонила Рите и попросила ту приехать. Девушке было ужасно трудно без подруги. Потому, рассчитав, что Рита могла быть уже в Озерске. Так и получилось — звонок от Сони застал Риту в дороге:
— Привет, родная, — сказала Соня, — ты уже в городе?
— Да, — ответила Рита, — я тебя очень рада слышать.
— Ты приехать ко мне сможешь?
— Не прямо сейчас, у меня дела в городе, — часа через два смогу.
— Замечательно, — ответила Соня, — только
— А что случилось? — удивилась Рита.
— Приедешь — все расскажу, — ответила Соня.
Рита записала продиктованный адрес и закончила разговор. Она ехала в автобусе по микрорайону Аносинки, где располагался Дом престарелых, в котором до своей ужасной кончины проживала Светлана Михайловна.
Оказавшись возле мрачного восьмиэтажного здания она представилась внучкой близкой подруги погибшей и сказала, что ее попросили забрать вещи Мразьевой. Отчасти это было правдой и на этот шаг Рита имела полное право. Но только на тот момент ее никто еще об этом не попросил. Она так сказать вызвалась сама.
Комната Светланы Михайловны была совершенно обычной — все подобные палаты являлись проявлениями типового проектирования. Сложив в сумку скромные пожитки из шкафа Рита осмотрела туалетную тумбочку. Выдвинула ящик и увидела ту же фотографию, что и в комнате бабушки — там где они втроем с Клавдией. Рита вынула рамочку и обомлела, хотя это было как раз то, что она ожидала увидеть. Конвертик, а в нем несколько камушков. И те же надписи — ШЕСТОЙ. ДО ВСТРЕЧИ В АДУ. А вот последний цветок, который она достала ее увлек. Но Рита не знала, у какого растения такие симпатичные маленькие белые цветки в форме звездочки с красной сердцевиной. Что ж, придется просить о помощи кого–то, кто точно разбирается во всей этой растительности и цветах. В этот момент Рита снова подумала о Тимофее. Теперь ей нужна его помощь и она к нему обратится и не отстанет. В конце концов он имеет право обижаться на Риту за историю с телефонами и в принципе за это сумасбродное бегство. А на строптивого Тимофея можно было выйти только через лучшую подругу Соню, к которой Рита и собиралась поехать сразу, как завезет сумку с вещами Светланы Михайловны к себе домой. Рита задумалась. Теперь ее опасения сложились — жертвы получали камешки. Оставалось понять одну вещь, и что самое главное — в каком порядке они приходили. То, что камушки будущая жертва получала поочередно не было сомнений — на это указывала запись на клапане. Но куда со всем этим идти дальше? И сколько всего запланировано жертв помимо Клавдии, которую невозможно отловить из–за пресловутого конгресса. Внезапно Рите вспомнилась сцена ее последней встречи с Соней. И то, как они нашли потом ее мать в обмороке в комнате. Если допустить, что Катя Носова получала камешки, но молчит об этом, то ей могло стать плохо, когда она услышала рассказ Риты о найденном в комнате Натальи Борисовны конверте. Значит жертв точно больше трех. А камушков шесть.
— Что ж, — вслух сама себе сказала Рита, — так значит и жертв должно быть шесть. Но кто те двое, помимо Клавдии и Носовой о ком я не знаю. Кто еще получал камешки?
Вопросы на который пока что дать однозначный ответ не получалось.
Те, кто могли дать хотя бы какой–то внятный ответ, а именно супруги Носовы вернулись домой в ужасном настроении, поскольку визит их в милицию не привел ни к каким последствиям. Заявление у них приняли, но сказали, что пока нет письма о выкупе или свидетелей того, что Соню удерживают силой, то ожидать скорого разрешения этого «дела» нет шансов. Тут стоит заметить, что все это произошло не просто так. О том, что чета Носовых заявится в милицию с подобным заявлением там уже знали, потому что перед этим туда же являлась Анастасия Гордеева со своим адвокатом, которая сообщила, что Соня Носова вместе с ее племянником Женей Гордеевым ночевали у нее дома и скрылись в неизвестном направлении. Никаких признаков того, что Соню удерживали силой уважаемая во всем городе дама не заметила, после чего поощрила начальника городского отделения солидной денежной компенсацией, отчего ее авторитет в глазах милиции вырос до немыслимых высот. Так что Носовых обслужили по минимуму и благополучно пустили гулять лесом на все четыре стороны.
Это поражение, само собой только раззадорило Виктора, который начал строить новые злокозненные планы по расправе с ненавистными
— Я пойду в дом этой мрази, где она прячет своего ублюдка и мою дочь, — горячо заявила Катя.
— И что ты добьешься? Тебя на порог не пустят.
— Я все равно попытаюсь.
— С этими уродами давно пора бороться силовыми методами, — безразлично сказал Виктор.
— Что ты имеешь в виду?
— А увидишь, — сказал Виктор, — есть у меня один козырь в рукаве, который они вряд ли ожидают. Я его использую. Все это дерьмо держится на одном единственном человеке, вот что я тебе скажу. Если его устранить, то они рассыплются в момент.
— Я все равно не понимаю что ты хочешь сделать, — замотала головой Катя, — я пойду переоденусь и поеду к ним.
— Считаю это бесполезно, но переубеждать не буду, — сказал Виктор и налил себе виски.
После ухода из гостиной жены, он убедился, что та закрылась в комнате, достал телефон и стал набирать номер Зины. Им было необходимо повидаться. Но телефон молчал.
Этим утром Зина проснулась в ужасном расположении духа и предчувствовала что–то наихудшее. Ноги не хотели ее слушаться, когда она поплелась в ванную, чтобы умыться. Голова была ватная, а руки, словно плюшевые.
Механически совершив утренние процедуры Зина решила прогуляться. Одевшись в легкий сарафан, прихватив солнцезащитные очки и складной стульчик, положив в сумочку книжку, она спустилась вниз и выходя из подъезда увидела, что в почтовом ящике лежит что–то. Неясно, что управляло ею в тот момент, но она решила достать это сейчас, а не по возвращению с прогулки. Преодолев ступеньки, ведшие к межплощадному пространству с рядами ящиков, Зина достала ключ и открыла свой. Это был уже знакомый белый конверт. Женщина вскрыла его, увидела слово ЧЕТВЕРТЫЙ на клапане. Следующее что Зина услышала — это были звуки японской песни «Самый дорогой». Она слишком хорошо знала того, кто любил эту старую и прекрасную песню о любви и ожидании. Но здесь казалось, будто кто–то стоит этажом выше и слушает эту песню через наушники — звук был резковатым и еле слышным. Зина сложила конверт пополам, убрала его в карман и поднялась на этаж выше чтобы нагнать шутника. Но там никого не было, а музыка по прежнему звучала в ее голове. Зина спустилась назад, закрыла свой почтовый ящик и вдруг весь мир в ее глазах перевернулся и рухнул. Зина без чувств упала на холодный каменный пол. А музыка продолжала играть в воздухе… Самый дорогой был где–то поблизости.
Антон и Андрей поднимались на эскалаторе станции «Гостиный двор». Все это время они ездили на работу на метро — Андрей считал, что пока зарабатывает недостаточно для покупки своей машины, а ездить на транспорте крестной не желал категорически. Кроме того, метрополитен в Озерске был очень комфортабельным и не отличался переполненностью даже в час пик на том маршруте, которым Андрей ездил на работу через «Садовую» с двумя пересадками.
Как раз в это время Антон закончил свой пересказ Андрею всей эпопеи с бегством Сони из родительского дома:
— Какие–то тайны мадридского двора просто, — заключил Андрей, — ведь и крестная не объяснила почему она отказалась.
— Ну тетушка то всегда отличалась скрытностью, и зачастую только чтобы уберечь своих домашних от лишних проблем, — сказал Антон, — я думаю что у тетушки были какие–то старые терки с этими родителями.
— А как их фамилия?
— Носовы.
— Ничего не говорит эта фамилия, — сказал Андрей, — но я пороюсь в бумагах. Может что–то и найдется, что объяснит все.
— Очень логичный вывод, милый, — сказал Антон, — если бы ты знал, как мне хочется тебя поцеловать.
— Тош, я знаю, — улыбнулся ему Андрей и губами беззвучно сказал — «Я люблю тебя».
Антон ответил ему тем же.
Эскалатор привез их в холл станции отделанный металлом и пластиком, как и подземный зал «Гостиного двора».
Вскоре они поднялись в здание компании Гордеевых и на время окунулись в исключительно служебные проблемы, которые так или иначе следовало разрешить. Особенно усложняло жизнь то, что как назло все семейство Гордеевых активно окунулось в проблемы Сони и Жени и из руководства в офисе был только Андрей. Ему крупно повезло, что с ним рядом оказался Антон — иначе бы для тех, кто приносил все новые и новые сообщения о вопросах, которые следует разрешить.