Небратья
Шрифт:
Спецназовцы пятились, стреляя из автоматов. Антон скрипел зубами и едва успевал менять магазины.
Враг опять накапливался. Люди в камуфляже прыгали в канаву, чтобы по ней обойти беглецов. Перекликались боевики за забором.
Снова возмущенно орал майор Дервич, требовал догнать, убить! Смерть российским диверсантам! Слава Украине! Героям слава!
Но герои явно были не те. Они не спешили лезть под пули, подбирались тихой сапой, прятались за укрытиями.
– Мужики, в машину! – гаркнул Антон, вбивая в автомат
– Командир, они же лезут, у них стволы! – пробурчал Роман, перекатываясь за кирпич.
У деревьев тоже стволы! Антон надрывал глотку, а когда остался один, почувствовал себя как-то тоскливо. Товарищи вприпрыжку догоняли машину, запрыгивали в салон. Джип уходил – чем не повод для сдержанного оптимизма? Противник избегал открытого контакта, но продвигался вперед.
Антон затаил дыхание, отыскивая мишень в прорези прицела. Приподнялся автоматчик, чтобы перебежать. Капитан плавно нажал на спусковой крючок. Боец с воплем повалился, схватился за простреленную ногу.
Горденко догнал внедорожник, когда он терся о забор, а левое колесо зависло над крутым откосом траншеи. Другая машина здесь не прошла бы. Это была не проезжая часть, а какая-то вереница рытвин и бугров.
Григорий набирал скорость, удовлетворенно урчал. Скоропад рядом с ним изображал штурмана. Мол, влево, вправо, не гони, кретин! Рита скрючилась у Гриши за спиной, обхватила голову руками.
Спецназовцы сгрудились у выбитого заднего стекла, постреливали одиночными. Патроны кончались, но настроение поднималось. Как у Колобка, ушедшего и от дедушки, и от бабушки.
– До выезда на улицу Соборную метров сто, – объявил Скоропад. – Молитесь, грешники!
Накал стрельбы начинал спадать. Расширялось место для проезда. Разрытая теплотрасса проходила там, где когда-то была проезжая часть.
Григорий нажал на газ. Машина вылетела из канавы, опять зацепила бортом забор. Водитель машинально повернул баранку влево и снова напоролся на бугор. Сбрасывать скорость было опасно. Машину затрясло влево-вправо.
В этот момент какой-то отчаянный «пехотинец», уже изрядно отставший, стегнул длинной очередью из автомата. Разлетелось боковое стекло, несколько пуль попали в дверной замок, разбили его.
Распахнулась дверца, в которую изнутри уперлась Рита Романовская. Она охнула от неожиданности, схватилась за спинку водительского кресла. Возможно, ей удалось бы удержаться, но машину снова затрясло из стороны в стороны. Рита сдавленно вскричала и вылетела из машины!
Хорошо, что скорость была небольшой, а то она сломала бы шею. Женщина сгруппировалась и упала на спину. Возможно, ей просто повезло, или же она имела неплохую спортивную подготовку. Но сила инерции несла ее прочь, перебросила через край канавы, швырнула вниз.
Глава 10
– Ух, ты!.. – только и выдал оторопевший Воронец.
Остальные
– Не останавливаться! Встретимся на площади у администрации!
Он вывалился в неизвестность, практически не видя, что происходит под колесами. Тьма, от луны никакого проку, от вспышек автоматных очередей – тем более.
Живая!.. Женщина сдавленно кашляла на дне канавы. У него хватило ума не прыгать, как тушканчик, скатиться не спеша, на пятой точке. Капитан машинально отметил, что «Форд» продолжает движение, в салоне ругаются мужики, а слева по дну канавы, кажется, кто-то бежит.
Он сдернул автомат, дал очередь, чтобы преследователи не очень спешили, побежал к упавшему телу.
– Ты как? – Горденко схватил ее под руки и поволок.
За спиной кричали люди, светили фонари, активно эксплуатировал голосовые связки майор Дервич:
– Не стрелять! Взять живыми!
Все логично. Взять живыми – это сенсация, награды, повышение по службе, зримое подтверждение украинской пропаганды о прямом вмешательстве России в дела суверенного государства! Нет, заполучить их мертвыми – уже не то.
Такое решение Дервича Антона вполне устраивало. Он оглянулся. За ними бежали несколько человек.
Канализационных труб в этой канаве не было, их уже извлекли оттуда добытчики металла, но мусора хватало: земля, кирпичи, застывшие лепешки раствора. Девушка, похоже, очнулась, поняла, что сейчас произойдет, вырвалась из его клешней, побежала самостоятельно. Она легко перепрыгивала через препятствия, и он невольно почувствовал уважение к ней.
Молодец, детка! Не будет возвращения в тюрьму, прорвемся!
– Рита, наверх!
Сгладилась канава, появилась вмятина в склоне. Женщина свернула и стала карабкаться, используя все четыре конечности. Капитан подталкивал ее сзади, выпихнул на ровное пространство.
Тьма была не полная, проступали очертания забора, гор земли, вывернутой из канавы. За спинами беглецов возмущенно кричали люди, не ожидавшие от них такого финта.
Горденко оттолкнул от себя Риту, мол, беги! Он сдернул со спины автомат, ударил куда-то в темноту, не целясь, не видя мишеней, и бросился за ней, наступая на пятки.
Джипа на той стороне канавы уже не было. Но везде кричали люди – и на том «берегу», и на этом.
Мужчина и женщина уносились в какой-то переулок, бежали вдоль забора, мимо длинного одноэтажного строения, похожего на барак. В этой ограде не было ни одной щели. Беглецы повернули направо. Они месили грязь, которая в этой глуши в принципе не пересыхала, путались в зарослях репейника.
До следующего переулка оставалось метров десять. Впереди чернела дыра между оградами.
Рита остановилась, схватилась за сердце. Она задыхалась.