Небратья
Шрифт:
– Нет, не совсем так. Я на два года моложе вас.
– Так вы идете? – спросил он.
Она приняла решение, соскользнула с нар, зачем-то схватила покрывало и пошла к выходу. Капитан отобрал у нее казенное имущество, швырнул обратно.
Маргарита посмотрела на него и проговорила:
– Вы ведь тоже здесь сидите… сидели, да?
– У вас прекрасная память, – съязвил он.
– А кто вы?
– Спецназ России, – не сдержавшись, брякнул Антон. – Проводим операцию в вашем славном городке.
– Но это же… Украина?!
– Ну
Маргарита засеменила по проходу. Капитан тяжелыми шагами пошел за ней. Честно говоря, Горденко был далек от мысли, что она специально затягивает время.
Взволнованный Скоропад стоял в тамбуре, держась подальше от двух бесчувственных тел. Позднее он признался, что ненавидеть украинскую власть куда удобнее дома, покрикивая на жену и попивая горилку, чем доказывать это чувство практическими поступками.
Спецназовцы и двое гражданских, примкнувших к ним, вышли на улицу, где в «Форде» изнывал Наумов. Позднее Григорий тоже признался, что кабы не совесть и не служба в рядах российской армии, то хрен бы он подписался на эту затею.
Воронец побежал открывать ворота. Остальные сели в джип, двигатель которого тут же заглох. Григорий ворчливо сетовал, что в этой проклятой стране даже крутые иномарки ломаются быстрее, чем где-либо еще! Мотор завелся, «Форд» рывками двинулся к воротам.
– С нами женщина, быть беде, – пошутил Кабанов. – Вы, барышня, мне ногу отдавили.
– Извините, – тихо сказала Рита. – Я знаю, женщины все портят.
– Вы ведь Маргарита? – осведомился Скоропад. – Дочь Льва Михайловича Романовского, бывшего депутата от Партии регионов?
– Вы правы. – Женщине было трудно говорить. – Того самого Льва Михайловича, который застрелился в своем доме, когда за ним пришли боевики Матусевича.
– Да, я знаю. Это жуткая история. Вашу маму поместили в больницу, на следующий день она скончалась от инфаркта. Соболезную, Маргарита Львовна. А примерно через неделю вас обвинили…
– …В приготовлении к теракту, – продолжила за него женщина и вздохнула. – Я всего лишь выступала против войны на Юго-Востоке, которой нет никакого оправдания, и коррупции в городском руководстве. Дело сшили на живую нитку, в доме нашли взрывчатку, о существовании которой я даже не подозревала.
Воронец раздвинул створки ворот. Григорий уже собрался выскочить на улицу, притормозил, чтобы забрать Романа. В этот момент с улицы Никитской свернул микроавтобус с трехлучевой звездой на капоте и нацелился четко в ворота.
Григорий резко дал по тормозам и глухо выругался. Водитель микроавтобуса увидел, что на его пути стоит внушительный внедорожник. Он сбавил скорость, проехал за ворота и тоже остановился. Воронец предусмотрительно спрятался за одной
– Дьявол!.. – выругался Антон. – Они решили усилить охрану изолятора. Гриша, не суетись. Номера нашей машины, принадлежащей городскому голове, знает каждая здешняя собака. Они еще не в курсе насчет налета на дом Горбуна, иначе стали бы стрелять. Гриша, плавненько, без рывков объезжай их и рули к воротам. Не забудь притормозить, чтобы Воронец сел.
Люди, сидящие в микроавтобусе, весьма удивились. Они не могли понять, зачем градоначальник прибыл посреди ночи в изолятор.
Отъехала дверца, и наружу выбрались мужчины в защитных куртках и натовских ботинках с высокими прошнурованными голенищами. Все при автоматах, как иначе? «Калашников» нынче на Украине – что айфон в Москве.
У Гриши Наумова в самый интересный момент проснулось самообладание. Он плавно объехал микроавтобус и людей, толкущихся возле него, подался к воротам.
Воронец выскользнул из-за створки, за которой прятался, шмыгнул на улицу. Но его заметили, когда он, словно заяц, мелькнул в свете фар. Шапки-невидимки в этот час на старшем лейтенанте не было. Приезжие тревожно загудели.
«Это еще что, – подумал Антон. – Вы, парни, в подвал спуститесь».
– Василий Петрович, это вы? – крикнул знакомый голос.
«Надо же, – изумился Антон. – Дервич Игорь Борисович собственной персоной! Не спится, видать, человеку, тревожно у него на душе. Но ничего, пока мы на полшага впереди. Пусть и дальше так будет!»
– Да, это мы, – проворчал Кабанов. – Извините, что без пригласительного билета. Ромка, блин, обязательно тебе надо все испортить!
Нервы Григория уже не выдерживали. Он надавил на газ, стал круто выворачивать.
Прибывшая публика сообразила, что происходит что-то неладное. Лязгнули затворы, надрывал глотку Игорь Борисович. Двое или трое по команде побежали к зданию изолятора, остальные забирались обратно в машину. Отдать приказ стрелять по автомобилю Горбуна Дервич пока не решался.
Внедорожник выписывал при повороте какие-то нелепые кренделя. Распахнулась дверца.
Антон втащил в салон возбужденного Воронца и крикнул:
– Гриша, жми!
– Куда? – прохрипел Наумов, судорожно вцепившись в баранку.
– Неважно. Подальше отсюда!
– Ого, это мое любимое место! – заявил Роман. – Мужики, мы, кажется, реально попали.
Выстрелов в спину пока еще не было. Гриша выровнял машину и помчался по центру проезжей части. Микроавтобус наконец-то развернулся, выскочил из ворот как ужаленный и сразу же бросился в погоню. Хлопнули несколько выстрелов, ахнула Рита.
– Пригнитесь! – закричал Антон.
Водитель микроавтобуса зачем-то включил звуковой сигнал. Надрывный вой огласил спящий городок. Пули не попали в машину, но перепуганный Григорий вдруг начал выписывать восьмерки посреди проезжей части, словно рассчитывал увильнуть от них.