Небосвод мечей
Шрифт:
– Но лорд-канцлер Роланд…
– В данном вопросе лорд-канцлер Роланд не посмеет отдавать приказы через мою голову, потому что если Амби подхватит малейший насморк, то лорд-канцлер Роланд будет казнен по обвинению в измене! Понятно?
– Да, ваша светлость. Конечно, ваша светлость. – Арабель пожала плечами, потом улыбнулась – как всегда, когда хотела поделиться каким-нибудь сокровищем. Наверняка ради этого она и пришла. – Вы слышали новости?
Пребывая в кислом расположении, Малинда не особенно радовалась сплетням.
– Какие еще новости?
– Убийство!
Глаза
– Что? Кого? – пропищала Диана.
– Мастер Секретарь Кромман убит. Да, именно! Его нашли примерно час назад в розовом саду с мечом в руке и дырой в сердце. Можете себе представить, что этот сморчок дрался на дуэли?
У него не было ни выбора, ни шансов выиграть. Малинда перехватила испуганный взгляд Дианы и быстро отвернулась.
– Хм-м-м. Нет.
– Но зачем? – вопрошала Арабель, единственный раз в жизни не сумев выведать всю подноготную. – Вот вопрос! Я знала, что он раньше был инквизитором, так что наверняка тренировался с мечом, но как джентльмен может вызвать простого клерка?
– Ну, смею предположить, со временем мы все узнаем. Диана, будь любезна, мои волосы.
Никогда они ничего не узнают, и никакого джентльмена не было. Айронхолл набирает кандидатов из водосточных канав и по помойкам, а не среди дворянских отпрысков. Несомненно, у Роланда есть алиби. Ему нет нужды пятнать свои собственные руки, потому что любой Клинок почтет за честь услужить великому Дюрандалю.
Мастер Кромман уже не сообщит лорду-протектору никаких сведений об измене.
Спускаясь по лестнице в окружении дюжины Клинков, Малинда все еще обдумывала преступление. Покуда лорд Роланд находится в правительстве, разоблачать его совершенно бесполезно. На входе в парадный зал она решила подождать и посмотреть, что сделает лорд-протектор. Если Роланд останется канцлером, придется скрывать подозрения, но если его бросят в выгребную яму, жалеть она не станет.
Некогда Клинки походили на отборных гончих, готовых вести охоту; теперь они едва тащились, словно старые шелудивые псы. Только время способно исцелить воспоминания о кошмаре. Пьерс выглядел мрачнее, чем обычно, и казался почти старым. Принцесса пыталась вспомнить, каков он был лет семь назад, когда она падала в обморок по десять раз на дню из-за неразделенной любви к нему.
Она спустилась по лестнице, пересекла холл, и платье ее шуршало по каменным плитам, а люди по сторонам преклоняли колени перед главной плакальщицей. Снаружи уже ждала повозка, запряженная четверкой вороных. Пьерс открыл дверь, но Малинда резко остановилась. Внутри сидел не тот человек.
– Я поняла, что сопровождать меня будет принц Кортни.
– Произошли некоторые перестановки, ваша милость, – быстро ответил Пьерс.
И как же он мог узнать, если находился наверху вместе с ней?
– Намеренные перестановки, да?
– Что-то в этом роде, ваша светлость.
Она злобно забралась внутрь и уселась напротив убийцы. На нем была черная шляпа, и черный плащ укрывал алые одежды. Вид его говорил о страшной усталости и изможденности. Дверь
– Ваше высочество, – раздался звучный голос. – Я искренне сожалею, что вынужден тревожить вас в столь неподходящий момент. Дело очень простое, но отлагательств не терпит.
Интересно, он собирается угрожать или умолять о сочувствии?
– Этот момент подойдет не хуже других, лорд-канцлер. Вы, конечно, слышали о смерти мастера Кроммана?
– Конечно.
– И кто, по-вашему, такое сотворил?
Они уже выехали на темную улицу, и она не могла видеть его лица. Его обаяние еще не значило, что он честный человек.
– Без понятия.
У нее перехватило дыхание.
– Вы не признаетесь?
– Я признаюсь, что говорил Фицрою и Лису то, что вы слышали, ваша светлость. Но больше я не признаюсь ни в чем и ни перед кем. В течение семи лет я хранил тайну о преступлении Кроммана, как обещал вашему отцу. Когда мне понадобилось отвести мечи от вашего горла, я сказал первое, что пришло в голову. Уверен, что ни Фицрой, ни Лис его не убивали, потому что, едва они пришли в себя, я взял с них слово. Но к тому времени они могли рассказать кому-нибудь еще. – Голос его стал жестче. – Я не оплакиваю Айвина Кроммана, миледи. Он презренный убийца, предавший одного из лучших людей, каких мне приходилось встречать. Я радуюсь его смерти. Можете донести на меня, если желаете.
Чтоб ему сгореть! Донести на то, что он спас ее жизнь? Это ли на самом деле произошло? Он скользкий, как угорь в бочке с маслом!
– Я подумаю. Вы хотели обсудить со мной еще какие-нибудь вопросы?
– Клинки, ваша милость, по-прежнему Клинки. Айронхолл опустошен, вы знаете. Ваш отец ездил за урожаем всего месяц назад, но с тех пор от Гвардии почти ничего не осталось. Сейчас в наличии тридцать восемь мечников вместо сотни. Трое из уцелевших покалечены, и никто не может разрешить их от Уз.
Малинда почуяла ловушку.
– Дело может подождать до приезда лорда-протектора?
– Конечно, может, – терпеливо проговорил канцлер, как будто она успела ему надоесть. – Но тогда его рука будет держать меч, который свяжет мальчишек.
– Вы предлагаете мне съездить в Айронхолл и забрать нескольких Клинков? Мне лично? Клинки принцессы Малинды?
– Да, миледи, именно это я и предлагаю.
Повозка замедлила ход. До слуха доносилась погребальная музыка.
– Тогда потребуется вице-королевское разрешение. Кто подпишет указ?
– Я, миледи.
– Зачем?
– Ваша светлость! Осталось всего тридцать пять Клинков: пятнадцать постоянно охраняют вас, шестнадцать – вашего брата и четверо – меня. Что будет, если произойдет еще одна Ночь Псов?
– Думаю, все они побегут спасать Амби, потому что он их главный подопечный. Но вряд ли случится еще одна Ночь Псов. Предательские заклинатели решат подождать и посмотреть, продолжит ли лорд-протектор политику подавления элементаров.
Канцлер вздохнул.
– Вы этого не знаете!