Небо падает
Шрифт:
Борк отодвинул дверь яйца и вышел. Остальные последовали за ним. Дэйв тоже попытался выползти наружу, но что-то его не пускало. И лишь мускулистая рука Борка помогла ему покинуть яйцо. Когда все вылезли, Борк постучал по скорлупе. Как только яйцо съежилось, великан засунул его в карман.
Здесь хотя бы было просторно. Дэйв приподнялся на локтях, осматривая собственное тело. Его одежда превратилась в испачканные засыхающей кровью лохмотья, но сам он чувствовал себя вполне сносно. Даже ядовитое жжение исчезло. Дэйв потянулся к руке, которая все еще сжимала его шею, и начал выворачивать ее.
Сзади раздался изумленный крик, и на него навалилась Нима.
Пристально всмотрелась в его лицо, приникла головой к плечу:
– Дэйв! Ты не умер! Ты
Дэйв и сам не переставал этому дивиться. Но Борк лишь презрительно буркнул:
– Еще бы не жив! К чему нам тащить мертвеца, да еще и тебя в придачу — ты же в него вцепилась и шлепнулась в обморок? Если снежа-нож убивает — это уж наверняка. Люди умирают безвозвратно или вообще не умирают. Стрелец?
Нима кивнула. Великан призадумался, словно производя в уме какие-то вычисления.
– Ага, — произнес он наконец. — Дело житейское. Около полуночи выдалась такая секунда, когда планеты выстроились в комбинацию абсолютного максимума благополучия. И тут кто-то произнес над ним рискованное оздоровительное заклинание, — Борк обернулся к Дэйву, явно догадываясь об абсолютном невежестве своего собеседника в данных вопросах. — Такое раз уже было — давно, еще до этой нынешней кутерьмы со Знаками. Оживили ребятки один труп и обнаружили, что он стал неубивабельным. Продержался восемь тысяч лет или типа того, пока не повздорил с гигантской саламандрой, и та его пришлепнула. Спалила. Один раз ему голову отрубили, так что вы думаете — зажила прямо вместе с топором!
Тем временем птица спускалась к земле. Приземлившись со скоростью сто миль в час, она умудрилась остановиться перед маленьким входом в пещеру, зиявшим в склоне холма. Вокруг простирался густой лес.
Дэйва и Ниму загнали в пещеру. Остальные разбрелись по лесу, внимательно разглядывая небо. Нима прижалась к Дэйву, бормоча, что Сыны Яйца непременно примутся их пытать.
– Ну хорошо, — заговорил наконец Дэйв. — Кто эти сыновья яиц? И чего они на меня так взъелись?
– Это выродки, — сообщила она. — Когда-то они были антимагами-индивидуалистами. Добивались запрета на применение магии во всех случаях, когда есть другие способы. Боролись с сатерами. Магия снабжала их пищей, улучшала мир, в котором они живут, а они ее ненавидели, потому что не могли понять. К ним присоединилась кучка жрецов-отступников. В том числе мой брат.
– Твой брат?
– Это она обо мне, — сказал Борк. Войдя в пещеру, он сел на корточки и ухмыльнулся Дэйву. Судя по всему, лично против Дэйва он ничего не имел. — Я был на побегушках у сатера Карфа, пока тошно не стало. Как твое здоровье, Дэйв Хэнсон?
Дэйв призадумался и, все еще дивясь чуду, честно ответил:
– Замечательно. Даже яд, который они примешали к моей крови, вроде бы больше не действует.
– Ну, это понятно… Значит, сатер Карф уверен, что мы тебя убили — ему, видно, уже доложили. Если он считает тебя мертвым, погони не будет; он знает, что Ниму, хоть она и дуреха, я в обиду не дам. И вообще не такой уж он мерзавец, этот старикан, не чета некоторым сатерам… Ну, Дэйв, вообрази себе, каково это — когда живешь ты, простой нормальный парень, и вдруг какой-нибудь жрец уводит у тебя при помощи магии жену. А потом, наигравшись, присылает обратно, но она уже набралась всяких штучек, заделалась настоящей ведьмой и все хочет чего-то, так как жрец с нее хотельное заклятие не снял. Что за жизнь у тебя будет? Словом, человек желает одного, а магия ему — раз под дых! Конечно, они нас кормили. Попробовали бы не кормить — после того как отняли поля и скот и приучили всех тянуться за подачками, вместо того чтобы зарабатывать на хлеб честным путем. Они нас обратили в рабство. Если ты передоверяешь кому-то ответственность за свою судьбу, ты раб, как ни крути. Сатерам в этом мире живется прекрасно, если они сумеют сделать так, чтобы яйцо не разбилось.
– Что это за бред насчет яйца? Борк пожал плечами.
– Не бред, а самый что ни на есть здравый смысл. Зачем вокруг планеты небо-скорлупа? Вообще-то есть одна легенда. Тебе ее надо знать,
– Да и у нас все к этому идет, — произнес он наконец. — Похоже на то… Ну, одним словом, люди там все равно жили. Люди всегда устраиваются. И вот вообрази себе два обитаемых мира, каждый на своей темпоральной тропе, или на своей вероятностной траектории, или как там бишь ее… Ну ты, наверное, уже понял, что вероятные миры с течением времени раздваиваются и расходятся все дальше. Дело житейское. Но эти два мира СЛИЛИСЬ.
Дэйв вздрогнул. Борк испытующе поглядел на него.
– Да, так оно и случилось. Две темпоральные тропы встретились. Две противоположности сплавились воедино. Только не проси разъяснить, как это было: дело давнее, и точно я знаю только одно — факт, как говорится, имел место. Два мира столкнулись и соединились, из них получился наш мир — в книжках это событие называется «Битва за рассвет». Собственно говоря, из-за этой «битвы» вышло так, что оба мира потеряли свое истинное прошлое, а их гибрид сумел стать только таким, каким уже был — период перемен куда-то делся…
У Дэйва голова пошла кругом.
– Ну хорошо, — пробурчал он. — Допустим, это объясняет, почему здесь действует магия, но небо-то здесь при чем? Борк почесал в затылке:
– Верно, непонятно, — признался он. — Я всегда гадал, бывают ли планеты без скорлупы. Кто его знает! Но у нашей планеты такая скорлупа есть — и она, родимая, трескается. Сатерам это не по вкусу, они хотят остановить этот процесс. А по-нашему — пусть трескается побыстрей… Моя история о двух дорогах, которые соединились, тебе ничего не напоминает, Дэйв Хэнсон? Нет? Ну как же: мужской принцип закона и женский принцип каприза — они слились и «снесли» оплодотворенное яйцо! Две вселенные совокупились: получилась планета-клетка, заключенная в скорлупу. Яйцо! Мы — яйцо вселенной. И когда из яйца вылупляется «птенец», не надо его удерживать!
«А ведь этот парень не похож на фанатика, — отметил Дэйв про себя. — Может, он и чокнутый, но к бредовой истории с «птенцом» подходит серьезно, это уж точно. Правда, кто ж их разберет, этих сектантов…»
– И кто же вылупится из вашего яйца? — спросил он вслух. Великан небрежно пожал плечами:
– Разве яйцо знает, чем станет — курицей или муравьем? Естественно, нам это неведомо. Дэйв задумался.
– И нет даже догадок?
– Никаких, — отрезал Борк. Дэйву показалось, что Борк несколько разнервничался — видимо, даже фанатики были не совсем уверены, что им действительно хочется покидать яйцо.
Борк, остыв, вновь пожал плечами:
– Удел яйца — треснуть, — произнес он. — И все тут. Мы это предсказывали уже… сейчас подсчитаю… уже лет двести тому назад… Сатеры смеялись. Теперь они уже не смеются — зато пытаются предотвратить неизбежное. Что случается с цыпленком, когда ему не позволяют вывестись из яйца? Он остается цыпленком? Или погибает? Конечно, второе. А мы погибать не хотим. Нет, Дэйв Хэнсон, мы не знаем, что будет дальше, но зато мы знаем, что этому нельзя мешать. Против тебя я ничего не имею, но я не могу допустить, чтобы ты совершил непоправимую глупость. Вот почему мы пытались тебя убить. Извини, но я бы тебя прямо сейчас прикончил снежа-ножом, чтобы уж не оживить. Но пока не могу.