Небо № 7
Шрифт:
Но я точно знала, что именно такой человек, как Герман, за трехчасовое рандеву даст тебе почувствовать себя единственной, самой красивой, не будет тратить время на обсуждение фондовых рынков и инвестиций компании «Евраз», он считал, что жизнь дает нам слишком мало времени. И спешил, спешил, спешил… При этом ведя размеренный образ жизни.
Я проговорила с ним почти всю дорогу до магазина. Мне очень хотелось манки. Сварить каши — положить по центру кусок сливочного масла и, начиная с краев, поедать белое солнце на тарелке.
Сумка
Нужно сначала купить манку — и только потом читать, это было непременное условие.
«В ходе длительной прослушки спецслужб телефона Михайлова Максима, президента компании „Окна 21 века“, выяснилось, что ежемесячно Керимов получал от них товара на почти пятьдесят тысяч долларов, далее этот товар проходил как приобретенный и уходил в свой назначенный путь — на благоустройство г. Москвы. Насколько нам известно, за это Керимов делал компании удобные условия на долгосрочную аренду зданий, в том числе одного из памятников архитектуры, которые впоследствии компания „Окна 21 века“ продавала, занимаясь открытием филиалов крупных компаний по франчайзингу».
Гадалка была не нужна, чтобы понимать границы данного скандала.
Когда мы думаем, что они нам изменяют, они чаще всего работают. Когда мы начинаем в это верить — они в этот же миг зовут на свидания других. Такие противофазы бытия.
В моем случае Макс действительно вечерами работал.
Но почему он мне не сказал? И как ему удается сохранять такое спокойствие?
Я тут же отменила встречу с Германом на следующей неделе и понеслась домой. Делать коронный вид женщины «Как ни в чем не бывало». Главное — улыбаться, быть милой и обходительной. А силикон подтянется.
Дома тоже не обошлось без бури в стакане кефира. Ника плакала и разбила пару тарелок о стену. Судя по осколкам, кидала с размаху и на взводе.
Макс спокойно курил в саду, замерзший, но не желающий покидать беседку.
Я понимала, что надо подойти и поговорить… за жизнь, а точнее за «Коммерсант».
У нас вечный секс втроем: я, он и мой мозг.
А еще мне хочется, чтобы задул ветрище, сносящий крышу и шарфы с плеч, залил дождь, портящий мэйкап и почему-то скрывающий печаль, даже от самой себя. Тогда можно было бы удалиться спасать имущество от осени, а не мысли от печали.
Я люблю дождь. Но в такую погоду неизменно приходит чувство апатии и высохших внутри тебя слез. Значит, я люблю апатию???
С ногами на кресле, кутаясь сразу в несколько шарфов, звук на мизер, чувства на random.
«Побойся дождя. Он не пройдет бесследно», — написала мне осень.
Сотни вторых дыханий открываются и закрываются.
Когда градусы идут на минус, хочется роста чувств. А они карлики.
Карлики мои чувства. Не видно их сидя за столом, что же будет, если эти чувства сядут за руль?
Я понимала, что наша с Максом связь потерялась среди баз данных МГТС и шелеста газет.
— Какую ты хочешь собаку? — спросил меня МММ, от чего я сразу опешила, подумав, что он пьян.
— Лабрадора шоколадного!
— А бернский зененхунд тебе не нравится?
— Нравится! А что случилось?
— Ты готова сейчас родить мне сына?
— А дочку нельзя?
— Не юли — ты же сама понимаешь, о чем я спрашиваю.
— Думаю, да, но мне хотелось бы быть уверенной.
— Ты хочешь, чтобы я на тебе женился? Я же пообещал — значит, я так и сделаю.
— Не в этом дело. Прошла неделя, а мы почти не виделись за это время.
— Сегодня ты сама уехала.
— Пообещай, что не будет как сейчас — что я сутками без тебя. Я не требую от тебя меньше работать, я просто прошу иногда быть со мной — даже в те полчаса после трудового дня — поговори со мной.
— Как назовем мальчика, я решил, а как девочку? — для него все было решено и просто.
Я забралась на лавку и уткнулась в него, шея к шее. Я старалась не думать о плачущей Нике в доме, я старалась думать о себе.
— Пошли спать!
— Ты уже спать хочешь? — поинтересовался Макс.
— Для Ники, а сами фильм какой-нибудь включим, поваляемся в тишине, только я осколки уберу!
— Если я согласился на собаку, это еще не значит, что я буду в субботний вечер смотреть кино!
— Как скажешь, но кличку для собаки выбираю я!
— Ладно, пошли кино смотреть! — МММ игриво шел на компромиссы, но я знала, что если речь зайдет о чем-то серьезном, то мое мнение не будет учитываться. И во многом это правильно.
Ника плачет. Я слышу и чувствую эти слезы. Я заставляю себя убрать фактор сочувствия.
Мы часто делаем что-то для других — зачастую и себе в ущерб, в тайной надежде, что эти люди поступят так же. Но они не обязаны и не должны, и когда они этого не делают, мы обижаемся сначала на них, потом на себя, и так до обиды на жизнь. А стоит ли? Может, нужно было изначально думать о себе?
Во всем доме погас свет. Мы хотели детей и друг друга, Ника — сдохнуть.
Сначала мы занимались сексом слишком страстно, забывая все недельные переживания, все иначе — без надобности покидать женщину, что-либо стимулировать — только целенаправленное семяизвержение.
Меня не покидали мысли о Нике — они прилипли ко мне, как жвачка. И мысли о детях. Я не хочу, чтобы мой ребенок был зачат под женский плач бывшей женщины отца!
— Макс, прости, я так не могу!
— Тебе больно или неудобно?
— Нет, я не могу! Я пыталась не сострадать, но мне ее жалко.
Я кубарем слетела вниз, кое-как нацепив халат, на голое и потное тело, накапала волшебный коктейль из валерьянки и пустырника Нике, укрыла вторым пледом и пообещала, что все обязательно наладится.