Небо № 7
Шрифт:
— Что ты знаешь о жизни?
— О твоей ничего!
— И слава Богу.
Ника фотографировала спор.
Друг из Бронкса болел вторую неделю. Ему нездоровилось: то на руках экзема, то нейродермит, потом простуда — никак не мог поправиться, да еще и гастрит обострился. Я каждый день собиралась поехать его навестить, но, как известно, у меня большие проблемы с выходом в открытый космос ввиду отсутствия транспорта. Мне показалось, что последнее время я потеряла его из вида, мы отдалились или даже разлетелись,
— Ты не хочешь съездить со мной навестить Сашку, он болеет, я очень давно обещала, ты же сам понимаешь, что своим ходом это сделать достаточно сложно?
— А как же Ника? Кто-то же должен быть рядом с ней. Хочешь — возьми мою машину.
— Но у меня нет доверенности.
— Я тебя научу решать данный вопрос.
— Ты не боишься давать мне машину? Она же все-таки не тридцать тысяч долларов стоит, чтобы вот так давать девчонке погоняться.
— Я еще раз повторяю, тебя научить решать подобного рода вопросы? Бери ключи, пока я не передумал.
Я обняла Макса и убежала в Москву. В первую же совместно-жительскую субботу свинтить — я дала маху. Но тварь я дражащая или право имею??!
Когда я представляю, что мои одноклассники, а главное, одноклассницы, сели за руль — мне сразу хочется бежать в метро и избегать наземного транспорта.
Именно поэтому на половине перекрестков мне хочется выпить волшебный коктейль из корвалола, пустырника и валерьянки. А что еще вы хотите от женщины, чья любимая книга — настольный медицинский справочник Фельдшера, м???
У Сашки на «приеме» по стечению обстоятельств в виде отъезда Женьки в Китай я столкнулась с Сашей № 2, то есть временной пассией Друга из Бронкса.
Она была обходительна и мила. Высокая стройная брюнетка, с сильными руками, волевыми кистями и обворожительной улыбкой. Она тоже была настоящей. Ох уж эта любовь Друга из Бронкса к периферийным взглядам.
— Привет, я Маша!
— Я так и поняла!
Сашка лежал в больнице на обследовании уже третий день. Никаких болезней у него не нашли, кроме сдвига по фазе, то есть невралгии, которая есть у всех. Врач пытался объяснить Сашке, что тот ничем не болен. Но ему этот вариант категорически не нравился.
А вы знаете, что восемьдесят пять процентов болезней носят психосоматический характер и большая их часть происходит из-за чувства вины? Мы самоистязаем себя переживаниями о сделанном. В то время как здоровье — это забыть.
— Я подумала, что журналы и фрукты тебе привезли все кому не лень, поэтому купила полное собрание сочинений Пушкина.
Друг из Бронкса помрачнел.
— Шучу, шучу, держи! — Я протянула ему пакет, в котором лежали все сезоны «Друзей» и пара свежих комедий!
— Лучше отдайте мне все сигареты, что у вас есть!
Мы
— От меня Женька ушла, — прошептал он мне на ухо. — Я хоть и сам виноват, но мне очень плохо.
Время посещения подходило к концу, мы с Сашкой двинулись к двери.
— Тебя подвезти? — спросила я ее, грустную и уж очень задумчивую.
— Ты в сглаз и приворот веришь?
— Слабо, если честно! А что такое?
— Ко мне сейчас сестра подошла, которая за Сашкой ухаживает, и сказала, что его сглазили судя по признакам — у него даже обострения по луне начинаются.
— Ну все мы приливно-отливные существа, согласись.
— Я не спорю, но очень уж Сашке плохо… У тебя нет никакой гадалки или экстрасенса знакомого?
— С тех пор, как у моего психоаналитика поехала крыша и та начала орать, что я перешла на сторону темных сил, я предпочитаю с этим контингентом не пересекаться.
Я вдруг вспомнила ладони Друга из Бронкса, засунула свой скептицизм куда подальше и изрекла:
— Ладно, давай съездим! Узнаем, что все хорошо — и никому не будем про это рассказывать!
Я позвонила Светке, не то чтобы она увлекалась походами к бабкам, но после пары случаев гадалкам верила. Иногда, когда чувства входили в стадию безысходности, она ехала, пила крохотную чашечку кофе, тасовала карты и получала ответ, стоит ли переживать и томиться в печали, али жить начинать?
Мы взяли Светку с собой.
— У тебя есть что-нибудь из Сашкиных вещей с собой? — спросила меня Светка.
— Есть, у меня в сумке плеер его — один раз я не успевала купить новый, опаздывала на самолет, и он мне свой отдал.
— Отлично!
Я начала ржать в голос:
— Девчонки — вы прикиньте, рассказать кому-нибудь, как мы ездили отмораживать Друга из Бронкса. Нам не поверят!
— Когда ты в контрольной по истории написала, что Ленин — реинкарнация Чингисхана, тебя мало заботило, поверят тебе или нет, — решила осадить меня Светка, радостно попивающая Redd`s на пассажирском сиденье.
Гадалка жила на ул. Удачная, в поселке Солнечный в Солнечногорском районе Подмосковья. Мне показался данный факт уже даже не тавтологией, а тривтологией. Правда, в доме номер тринадцать.
Ей было за тридцать, но меньше сорока, она жила в небольшом аккуратном домике, постройки середины девяностых годов. Когда мы более пристально присмотрелись, оказалось, что дом разделен — и ей принадлежит всего треть, и построен он достаточно давно, а свежая лишь облицовка.
В доме приятно пахло деревом и осенью. Все-таки чувствовалось приближение ноября — деревья рвало в клочья как беременную женщину во время токсикоза. А вы думали, каково это — вынашивать у себя в чреве весну?