Неангелы
Шрифт:
Забыто сейчас было все. Лера сидела рядом со мной, пытаясь затолкать третью чашку уже безнадежно остывшего чая. Как ни странно, на Ворошилова, который удобно расположился на стуле рядом с Жанной, она не обращала никакого внимания. Неужели действие вируса прошло?
Не сгрызай меня изнутри беспокойство за Кирилла, я обязательно уделила бы этому внимание. Но не сейчас.
Я попыталась взять чашку, но руки ходили ходуном. Чай расплескался по столу.
– Что-то случилось, - губы казались какими-то чужими.
– Рин, может, таблеточку и спать? – предложила Жанна, сочувственно глядя на мои мучения. Теперь и она в курсе наших с Кириллом
Дверь на кухню открылась, и в комнате стало тесно. Небольшая уютная кухня была определенно мала для монументальной фигуры Эдгара, но его это, казалось, ни чуточки не заботит. Он, как пес, несколько раз махнул головой, стряхивая с волос влагу от растаявшего снега, и поднял на нас взгляд. На ноги вскочили все. Было понятно без слов. Действительно, что-то случилось.
Он убил её. Все-таки убил. Мечтал избавиться и вот, её больше нет. Гнев обрушился на меня неконтролируемым потоком. Самолет задрожал еще сильнее. Кончики пальцев призывно покалывало. Знакомое чувство. Сейчас одно моё желание равняется силе сотни команд Мыслителей. Нас резко подняло вверх и снова бросило в воздушную яму.
Какой смысл во всем, если её больше нет? Какое мне дело до этих кусков мяса, охваченных желанием наживы, готовых предать за место под солнцем и поступиться моралью ради успеха. Горите вы все в аду.
Салон самолета наполнился дымом. Черт! Но успокоиться я уже не мог. Огонь разгорался все сильнее. Учитель ничего не предпринимал, просто смотрел на меня спокойным, ожидающим чего-то взглядом.
– Почему? – одними губами произнес я, глядя в его глаза.
– Цена победы, - ответил он и растворился в воздухе.
Шум пропал. Звуки падения. Даже запах гари исчез. Осталась только материя, окружившая меня плотным непроницаемым коконом. «Самолет падает, но я его не спасу», - последняя мысль, прежде чем провалиться во тьму.
– Эд, не томи.
– Клим, похоже, был официальным противником мхатовских пауз, особенно, когда их держали с таким выражением лица. Эдгар смотрел на меня. Я смотрела на Эдгара и медленно оседала на стул.
– Нет, - Лера успела подхватить меня под локоть.
– Кирилл погиб. Самолет с его миссией взорвался на высоте больше сотни метров. Выживших нет, - парень замер на месте.
Я ожидала от себя любой реакции на это известие, но не такой. Не было ощущения разорвавшегося на кусочки сердца. Не было желания рыдать и биться головой о стены. Ничего. Пустота и твердая уверенность. Он жив. Даже слез не было.
– Это не всё, - Эдгар продолжал вскрывать нарывы.- Мать Кирилла мы нашли мертвой. Она шагнула в пропасть сегодня ночью.
Я тоже падала в пропасть. Темную пропасть ледяного отчаяния и не понимания. Мать Кирилла? Когда он вернется, будет не в себе. Я буду нужна ему. Нет, я не позволю себе сломаться сейчас. Резко выдыхаю.
–
– Не спорь с ней, - оборвал его Эдгар. – Арина, твой отец арестован. Он сдался Ассоциации. Признался, что подстроил эту миссию и вся вина за гибель Кирилла и сотни человек лежит на нем. Завтра суд.
Глава 20. Тюрьма
Раз. Два. Три. За окном улыбался солнечный осенний день. Снова, как тогда на первой миссии. Интересно, если я испеку блинчики, он обрадуется и вернется? Мысли на грани между реальностью и безумием. У меня не было сил подняться с кровати. Тело словно пришили к матрасу. Четыре. Пять. Сколько там полосок на потолке? Легкое покалывание на кончиках пальцев. Теперь оно побежало вверх по рукам. Кажется, я лежала неподвижно всю ночь и телу это не понравилось.
Мы писали. Сжала в кулак левую руку. Мы писали. Сжала в кулак правую руку. Наши пальчики устали. Обе руки вместе. Боль накатывает внезапной волной. Его нет. Я могу сколько угодно опаздывать на занятия, стоять на середине качающегося моста, бродить по аллеям из шиповника ночью. Он не придет. Моё желание ничего не значит. Он его не услышит. Что я могу противопоставить смерти?
Прорвало. Чтобы никто не слышал, пришлось перевернуться и спрятать лицо в подушку. Крепко, до боли стиснуть её зубами и укрыться с головой одеялом. Он жив, черт возьми. Пусть весь мир думает, что мертв. Я знаю. Знаю правду. Где ты, чертов Наследник Ассоциации? Почему не вернулся домой?
– Она не ест уже сутки. Не пытайся меня остановить, - с подносом в комнату ввалилась, как ни странно, Жанна. Я ожидала Леру, но та просто вошла следом. Видимо, безуспешно пыталась остановить подругу.
– Арина!
– Лера мгновенно заметила мои заплаканные глаза и дрожащие губы. – Жанн, ну какая ей еда?
Меня тут же обняли и погладили по голове. Рыдать от этого захотелось только больше. Лучше бы рядом не было никого, так меньше соблазна окончательно расслабиться и упасть в отчаяние. Кого я обманываю? Я и так в отчаянии. Уже там. Погруженная в боль. Чувствую одно, вижу другое, желаю третьего. Права ли я в своих чувствах? Не знаю. Возможно, они обманывают меня, спасая от страшной участи. Лгут во спасение, как любил …нет, любит делать Кирилл. Вечно не договаривает, стараясь уберечь от страшной правды. Только вот страшная правда не любит сидеть в тени. Ей нравится поджидать тебя за ближайшим углом и в тот самый момент, когда ты успокоился и почувствовал себя в безопасности, выскочить оттуда с громким «Бу!» . Напугать до чертиков, разозлить и хладнокровно воткнуть нож в сердце.
Жанна водрузила на стол поднос с чаем, печеньем «Елочки» и тарелкой спагетти с сыром. Первые секунды от запаха еды меняв мутило. Зато голодный желудок сразу отозвался на приближение пищи жалобным урчанием.
– Её желудок думает иначе, - хмыкнула девушка.
– Я.
– мне с трудом удалось восстановить дыхание. Внутри грудной клетки отчаянно ныло. Это рвалось наружу что-то ужасное. – Я бы съела твоих кексов, Лер.
От неожиданности подруга резко отпустила мои плечи.
– Сейчас все сделаю, - и вихрем умчалась вниз.