Не влюблены

Хейзелвуд Али

С Рутой Эли был другим, и она с ним – тоже. Он не испытывал такого раньше, и подозревал, что не испытает потом. И прошлой ночью она, наконец, дала им шанс.

– Просто доверься мне, – сказал он Тини, когда тот не сводил с него щенячьих глазок. – И перестань тосковать. Это недостойно.

Все утро он был в разъездах на встречах, но, честно говоря, не особо вникал в суть того, что там обсуждалось.

– Эли! Ты выглядишь намного лучше, чем обычно. С чего бы это? – спросил Антон, пока он шел через вестибюль «Харкнесс». Эли подумывал тут же уволить его

из-за косвенного оскорбления, но бумажная волокита задержала бы его от того, чего он жаждал всем сердцем – перепиской с Рутой.

Которую, к сожалению, все равно пришлось отложить, когда Харк нетерпеливо махнул ему через стеклянную стену конференц-зала, приглашая зайти.

– Ты когда-нибудь отвечаешь на гребаный телефон? – спросил он прежде чем Эли закрыл дверь.

– Во время встреч – нет.

– А после?

– Зависит от того, насколько раздражает тот, кто звонит. Ты проводишь опрос или хочешь что-то сказать?

– Это насчет «Клайн», – сказала Минами.

Эли впервые взглянул на нее с Сали, и заметил их серьезные лица. Напряжение в комнате окончательно испортило его хорошее настроение.

– Что случилось?

– Документы, которые дала нам твоя подружка. – Минутой раньше эти слова вызвали бы у Эли улыбку, но тон Харка насторожил. – Адвокаты их просмотрели.

– Уже?

– Это не заняло много времени. Она прислала именно то, что нужно.

«Да, это моя девушка!»

– И?..

Рот Харка скривился в улыбке.

– Флоренс в заднице, Эли. Коэффициент эффективности ниже некуда, финансовые отчеты – фикция, лучше можно на меню в закусочной написать. Но знаешь, что еще лучше?

Эли покачал головой.

– Пункт о несостоятельности. Если «Клайн» не сможет выполнить свои финансовые обязательства или погасить долги, кредитор сможет конвертировать долг в акции или заявить права собственности.

– Мы уже знали об этом.

– Но мы не знали, насколько плохи дела «Клайн». И что они будут неплатежеспособны уже к концу второго квартала.

– Сегодня тридцатое июня, – сказал Эли без всякой необходимости: все и так уже знали.

– Меньше недели, – Харк ухмыльнулся. – У нас получилось. У нас правда получилось…

– Но это еще не все, – перебила Минами. Говорила она с опаской, что было неуместно в данной ситуации, и у Эли тревожно защекотало в затылке.

– Что?

– Итак, – она прикусила щеку. – Флоренс знает, что она по уши в дерьме. Я не уверена, но возможно, она даже знает, что Рута передала нам финансовые отчеты. И она осознает, что ей жизненно необходимо выплатить ссуду до конца квартала.

– Не имеет значения, – перебил Харк. – Она никак не сможет собрать достаточно средств...

– Верно, – согласилась Минами, все еще глядя на Эли. – Но это не остановит ее от попыток, и поскольку она исчерпала почти все возможности, единственный способ найти деньги – продать активы компании.

Эли выдвинул стул и сел напротив нее.

– Она не может продать технологию производства биотоплива. Это обеспечение кредита. Так

что, если это то, о чем ты беспокоишься...

– Минами не об этом беспокоится, – пояснил Сали. Тревожное покалывание усилилось. Рядом с Эли Харк гудел от возбуждения. Остальные выглядели, по крайней мере, озабоченными. – Есть и другие активы, которые Флоренс может продать.

– Например?

– Патент Руты на микробиологическое покрытие.

– Она не может. Я уже спрашивал Руту. У нее есть письменное соглашение с Флоренс о том, что она сохранит право собственности на любые технологии... – Эли резко замолчал, когда Минами и Сали переглянулись. – Нет. Это невозможно.

– Да, у нее есть соглашение, – ответила Минами. – Но оно не было утверждено правлением.

Эли ущипнул себя за переносицу.

– Черт!

Он подумал о Руте прошлой ночью, когда они в последний раз занимались сексом. О ее медленных, грациозных движениях. О ее задыхающимся смехе, когда он перечислял все, что любил в ней, в мельчайших подробностях. О том, как безмятежно и доверчиво она заснула в его объятиях.

Его замутило.

– Соглашение не стоит бумаги, на которой напечатано, – сказал Сали. – Флоренс может продать патент, и она это сделает. Уже есть покупатель.

В зале повисла напряженная тишина. Эли наклонился вперед.

– Рута в курсе?

– Сомневаюсь. У нее явно не хватило предусмотрительности проконсультироваться с адвокатом или поинтересоваться характером Флоренс. Не очень умно, – протянул Харк. Эли был готовый послать к черту десять лет дружбы, но когда посмотрел на Харка, то увидел в его глазах самоуничижение. – В очередной раз она напоминает мне нас десять лет назад.

– Откуда вы узнали о покупателе?

– Чистая удача, – ответил Харк. – Брат Гектора Скотсвилла – технический директор «Новатех». Я встретился с Гектором этим утром, чтобы обсудить кое-какую агротехнику, и он рассказал мне об этом «забавном совпадении», поскольку мы связаны с «Клайн».

– Черт.

– По словам Гектора, о микробиологическом покрытии ни словом не упоминали вплоть до последнего времени.

– Флоренс может знать, что Рута передала нам документы, – сказала Минами. – Может быть, это своего рода наказание?

– Такое возможно, – Эли провел рукой по волосам. – У них с Рутой недавно вышел... неприятный спор. Возможно, это и убедило Флоренс продать патент. Но кто, черт возьми, покупает патент, который еще даже не зарегистрирован? Зачем он вообще нужен «Новатех»?

– Они специализируются на технологиях упаковки, – сказал Сали.

– Покупая патент на микробиологическое покрытие, они избавляются от конкурентов.

Харк похлопал его по спине.

– Чертовски верно!

Эли покачал головой. Этот день так хорошо начинался, а затем в одно мгновение…

– «Новатех» собирается купить работу, на которую Рута потратила несколько лет, а затем просто выбросить ее, чтобы продолжать продавать свою упаковку. И все потому, что Флоренс не сказала Руте, что их соглашение так и не было утверждено.