Не влюблены
Шрифт:
– Это фантастический проект.
Она улыбнулась, и он почувствовал себя так, словно выиграл в лотерею.
– Спасибо.
– Что собираешься делать дальше?
– Пока не уверена. Как только получу патент, придется решить, хочу ли я лицензировать покрытие или продавать сама.
Что-то в этой фразе заставило его задуматься.
– Разве не «Клайн» будет владеть технологией?
– Нет. У нас с Флоренс с самого начала было соглашение.
Рука Эли сжалась на рукоятке ножа.
– Она... у тебя...
«Возьми
– …есть письменный контракт?
– Конечно, – она озадаченно посмотрела на него и положила яблоко обратно. – Почему спрашиваешь? Хочешь украсть мою интеллектуальную собственность вместе с остальной частью «Клайн»?
В ее словах была язвительность, но Эли не обратил на это внимание: был слишком охвачен облегчением.
– Что-то в этом роде.
Ему нужно было сменить тему.
– Ты умеешь готовить?
– Не очень хорошо, но я люблю нормально питаться. Еда – это то, на что я не скуплюсь.
Она произнесла «еда» так, словно это была роскошь.
– Я рад, что ты остаешься на ужин.
– Почему?
– Мне нравится хорошо тебя кормить.
Когда-то Маккензи пыталась научить его всему, что умела сама, но Эли был слишком занят бизнесом. Теперь он об этом жалел. Он мог бы неделями готовить для Руты и восхищать ее своим мастерством.
– Сыр можно натереть на терке, но побереги пальцы: у Минами сейчас период вегетарианства.
На его кухне они работали так же хорошо, как и в ее лаборатории, за исключением того, что на этот раз Эли взял инициативу в свои руки. Он был удивлен тем, как старательно Рута обращалась с чесноком и оливковым маслом, словно они очень летучие веществам. Готовить с Маккензи было весело – она была яркой, солнечной, постоянно шутила и щедро приправляла то, что они готовили, поцелуями. Рута была совершенно другой. Сосредоточенной, говорила мало, всегда задавая актуальные вопросы и время от времени невозмутимо шутила, из-за чего Эли кусал щеку, чтобы не рассмеяться. Она редко делилась информацией добровольно и никогда не начинала предложения с «Я».
И все же. Были застенчивые улыбки и восхищенные взгляды Руты на руки Эли, когда он встал позади нее, чтобы помешать ризотто, а она откинулась на него, совсем чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы его мозг, сердце и член задергались.
На что было бы похоже иметь с ней постоянные отношения? Долгое, комфортное молчание, честность и прямота, взлеты и падения. Так легко было представить какого-нибудь бедного, незадачливого парня, который ловит каждое ее слово. Постоянно ее дразнит. Он поставил бы ее в центр своей вселенной и почувствовал бы себя на вершине блаженства, когда она, в конце концов, ответила бы ему тем же.
От одной этой мысли Эли почувствовал ревность, злость и немного грусть.
– Уже готово? – спросила Минами, появляясь на кухне. – Сали умирает с голоду. Я видела, как он
– Через три минуты. Спасибо, что спасла мою собаку.
– Я считаю себя больше другом Тини, чем твоим.
– Конечно.
По пути к холодильнику он поцеловал Минами в лоб, и она воспользовалась случаем, чтобы прошептать ему на ухо:
– Это называется подрез.
Он озадаченно посмотрел на нее.
– Ты с таким интересом смотришь на стрижку Руты, что я решила тебя просветить.
Рута, вероятно, их не слышала, но когда Эли вернулся к плите, она странно на него посмотрела, но просто покачала головой, когда он спросил:
– Что такое?
***
Руте понравилось ризотто. Эли сохранял невозмутимость, хотя был готов совершить круг почета по кварталу и устроить фейерверк. Ужин прошел без происшествий, и разговор не касался деликатных тем. Говорили в основном его друзья, но Минами и даже Харк приложили усилия, чтобы включить Руту. Эли понял, что она была застенчивой, но не знал, смогли ли остальные распознать это в ней. Возможно, только Тини. Пес положил голову ей на колени и смотрел с обожанием.
Эли был абсолютно очарован ее неспособностью взаимодействовать с собакой. Он представил, как она просыпается утром, выходит на улицу, чтобы выгулять Тини, вежливо, но настойчиво просит его не есть дерьмо других собак. Когда Рута подняла руку, словно раздумывая, не погладить ли Тини, Эли почти затаил дыхание. Но, поколебавшись пару мгновений, Рута опустила руку. Тини выглядел совершенно удрученным.
«Я тоже, приятель, – подумал Эли. – Я тоже».
Майя вернулась, когда Харк был в разгаре язвительного пересказа артхаусного фильма, который посмотрел накануне вечером. Она ахнула, потом улыбнулась и подколола их:
– О боже, это что, вечеринка?
– Это ужин, – ответила Минами, обнимая ее. – Это то, что считается вечеринкой среди людей за тридцать.
– Должно быть, тяжело быть такими древними.
Последнее слово явно было оскорблением. Она обняла Сали, сделала сердечные глазки Ру, но с Харком была кратка:
– Привет, Конор.
Ее скулы порозовели.
От ночной прохлады, надеялся Эли.
За исключением того, что это был июнь. В Техасе.
– Привет, Майя.
Харк кивнул, демонстративно глядя куда-то в сторону. Он всегда был достаточно мил, чтобы притворяться, что не замечает увлечения сестры Эли, но у него это плохо получалось.
– На кухне осталось ризотто, – сказал Эли.
Когда сестра ушла, Харк проводил ее взглядом. Затем он налил себе еще один бокал вина и осушил его одним глотком.
– Слышал слово «смаковать»? Именно это делают с вином – смакуют, а не пьют залпом. Вино – не текила, – отметила Минами. Они с Сали почти не пили.