Не влюблены

Хейзелвуд Али

– Все, что находится в этой папке, принадлежит мне, – сказал Эли немного резко. Я была не в том настроении, чтобы распознать ложь, поэтому не стала задавать вопросов. Даже когда между нами повисло продолжительное, смутно неловкое молчание.

– Как поживаешь, Ру? – тихо спросил он, когда прошло столетие или два.

– Пьяна, как ты и заметил.

– Помимо этого?

Я пожала плечами: это лучше всего описывало мои чувства.

– Было бы неплохо получить ответ, поскольку ты игнорировала меня неделями, – дружелюбно сказал он.

– Правда? А может, наше знакомство подошло

к своему естественному и предопределенному концу?

– Может, и так. – Его челюсть напряглась, а взгляд остыл, как будто он больше не был в настроении изображать безразличие. – И, может быть, ты не обязана ценить мое душевное спокойствие. Я все равно хотел бы знать, расстроил ли я тебя чем-то, когда были вместе, или, возможно, причинить тебе боль.

Он думал об этом последние две недели? Я изучала его, и меня посетила смутная пьяная мысль, что вполне мог: он был именно таким человеком. В нем было что-то от белого рыцаря. Он заботился, действительно заботился о том, чтобы поступать правильно. Тогда почему же он с «Харкнесс»?

– Нет. Все было хорошо, – ответила я.

Он вгляделся в мое лицо, ища признаки, что я лгу, а потом его губы растянулись в медленной улыбке.

– Хорошо, да?

– Очень хорошо.

Хотя вряд ли так хорошо, как я помнила. Должно быть, я приукрасила воспоминания о той ночи, в своей голове.

Ничто не было настолько хорошим.

– Да. – Глаза у Эли потемнели, а когда он снова заговорил, его голос стал грубее: – Я тоже так думаю. Жаль, что нельзя повторить.

«Да. Не просто жаль. Это трагедия», – подумала я. Пока пиво текло по моим венам, это правило казалось еще более шатким, чем когда-либо.

Словно прочтя мои мысли, Эли сказал:

– Сходи со мной на свидание. – Слова, казалось, вырвались у него сами собой, но тем не менее он решительно продолжил: – Позволь пригласить тебя на ужин.

Все что я могла сделать – это не рассмеяться ему в лицо.

– Почему?

– Потому что. Я не видел тебя две недели и... Мне на самом деле нравится быть с тобой. – Эта его скромная, дразнящая улыбка. Мне так хотелось к нему прикоснуться. – Ты сможешь рассказать мне еще истории. Ужасные, тайные. Я выслушаю и расскажу тебе свои.

Мне пришло в голову, что если и есть на свете человек, который мог бы поужинать со мной и не быть разочарован тем, насколько я неуклюжая, скучная, неадекватная, то, вероятно, это Эли. В конце концов, мы были предельно честны друг с другом. Между нами не было притворства. Но если секс с ним ощущался как предательство Флоренс, то разговор был бы чистой воды изменой.

– Истории? Например, о том, как ты пытался украсть работу моего друга?

Лицо у него стало суровым.

– Вообще-то, да. Я мог бы рассказать тебе о… – внезапно он замолчал и обернулся, а мгновение спустя он уже толкал меня через дверь в ближайшую лабораторию и дальше к рабочему месту за стеклянной перегородкой, за которой меня не было видно.

– Что ты… – начала я и замолчала, услышав приближающиеся голоса.

– Ты знаешь, кто это?

Я покачала головой.

– Генеральный директор «Клайн» и ее главный юрисконсульт. – Он поглядел на меня так, словно бросал вызов. –

У меня нет возражений, что твой друг увидит нас вместе, но я подумал, что у тебя есть.

Да, у меня были. Поэтому я замолчала и слушала, как голос Флоренс становится все тише. Эли оставался рядом, его руки приковали меня к столу. Воздух между нами пропитался стыдом за то, что я сделала. И все еще хотела сделать.

– О чем думаешь? – спросил Эли.

Я выпалила правду:

– Ты ответил: «по договоренности».

Растерянный взгляд.

– Что?

– В приложении, в ответ на вопрос о сексуальных играх и прочем, ты написал: «по договоренности», но не уточнил.

Его взгляд стал таким, что я не могла описать. Он был пьянящим. Немного сумасшедшим.

– Хочешь знать, что еще мне нравится делать в постели?

Я кивнула.

– Почему? – он наклонил голову. – Надеешься, что я возьму контроль в свои руки? Если я буду командовать, это заставит тебя чувствовать себя менее виноватой из-за того, что ты со мной?

Мне стало неудобно от того, насколько он был точен.

– Я просто думаю, нам стоит еще раз потрахаться, – услышала я свой голос. Алкоголь приглушил резкость моих слов, но зрачки Эли все равно расширились.

– Насколько помню, мы никогда этого не делали.

– Семантика.

– Сколько ты выпила, Ру?

– Не знаю. Несколько стаканов пива.

«Если точно: три и несколько глотков из четвертого».

– Да. Хорошо. – Он сделал шаг назад и отвернулся, чтобы посмотреть на логотип «Клайн» на стене лаборатории. Сухожилия на его шее напряглись, как будто от сильного напряжения. Затем Эли снова посмотрел на меня. – Мы сможем вернуться к этому вопросу, когда алкоголь исчезнет из твоего организма.

– Точно так же, как я хотела, чтобы исчез ты? – пробубнила я. Эли раздул ноздри. – Мы могли бы уйти вместе. Сегодня вечером.

– Рута…

– Если только ты не занят.

– Рута…

– Можешь отказаться, если ты...

– Ру. – Его интерес был осязаемым, таким же железобетонным, как пол между нами.

«Он согласится», – с воодушевлением подумала я, но услышала:

– Завтра. – Костяшки его пальцев, впившихся в край стола, побелели. – Мы вернемся к этому завтра, если ты захочешь. Позвони мне, и я скажу, что мне нравится делать в постели. – У него был взгляд человека, который ни за что не передумает.

– Конечно. А пока не стесняйся прикасаться ко мне. Или поцеловать.

Он выдохнул.

– Рута.

– Что? Это просто поцелуй. Теперь ты меня боишься?

Он шагнул ближе и медленно наклонился. Сердце бешено заколотилось, а затем взорвалось, когда рука Эли скользнула мне под свитер.

Прохладный воздух из кондиционера ударил обнаженную кожу моего живота, превратив ее в гусиную. Но большая ладонь Эли стерла озноб, и мощная дрожь пробежало по моей спине.

– Рута. – Эли терпеливо прищелкнул языком, придвигаясь еще ближе. Его губы прижались ко мне: уголок рта, щека, ухо, затем он прошептал: – Предупреждаю, если ты не прекратишь давить на меня, я перегну тебя через этот стол и покажу, как именно мне нравится трахаться.