Не верь глазам своим
Шрифт:
— Нет. Я находилась весь день вне стен офиса, а вечером пришла забрать накопившиеся бумаги.
Пришлось кое-что утаить от полиции, но я решила не упоминать Робби, когда меня спросят о цели прихода. Боялась, у него возникнут неприятности, если я расскажу о тайном поручении. К тому же я на самом деле забирала документы.
— Кроме вас, здесь кто-нибудь был?
— Нет, ни души, — ответила я, качая головой. — Хотя на вечеринке полно народа.
Полицейский указала на отдел оформления, что находится сразу за приемной,
Я подняла с пола сумочку, подошла к столу художественного редактора и опустилась на стул. На доске объявлений висела страничка из таблоида с заголовком «Обнаженный самурай-хулиган». Стол был завален журналами, книгами, жевательными резинками. Там даже лежала игрушечная челюсть. Я едва успела прийти в себя, как в конце коридора появились двое полицейских — детективы, надо полагать. Они скользнули по мне взглядом и пулей пронеслись мимо к месту происшествия. Через две секунды вышли медработники с Моной в кислородной маске, на каталке. Они передвигались быстро, один из них держал капельницу. Мона больше не дергалась.
За ней выкатили Катю, которая неистово вертела головой. Врач прильнул к ее уху и что-то шепнул. Наверное, чтобы успокоить.
Пять-десять минут я сидела, наблюдала за действиями полицейских и пыталась понять, что же сегодня произошло. Кто мог сотворить такое с Моной и за что? Есть вероятность, что в офис проник какой-нибудь сумасшедший или наркоман в поиске денег. Забрался в кабинет, думая, что там никого нет, и испугался при виде Моны. Она закричала или пригрозила позвать охрану, а непрошеный гость ударил ее по голове, чтобы заткнулась. Собираясь бежать, он услышал приближение тележки с уборщицей. Спрятался за дверью, а когда она вошла, ударил заодно и ее.
Однако сегодня в здании наставлено так много охраны, что теория о наркомане как-то не вязалась. Не менее странно звучит другое объяснение: некто, знающий Мону, вычислил, что она задержится в офисе допоздна — что для вторника большая редкость, — и пришел к ней. Возможно, он не намеревался причинить ей вреда, но они поругались, и страсти закипели. Не исключено, что он работает в «Баззе».
Я взглянула в окно. Внизу уже собрались папарацци, а скоро появятся остальные представители прессы. Произошла скандальная история, и о ней напишут все.
В конце коридора раздался громкий топот. Человек, в котором я узнала Карла, мужа Моны, с полоумным видом пролетел мимо «чрева». Фалды пиджака развевались точно флаг. За ним следом спешил еще один полицейский. Не успел Карл добраться до кабинета жены, как путь ему преградил детектив. С уст слетели слова: «Больница Святого Винсента». Вот, значит, куда ее отправили. Супруг незамедлительно развернулся и удалился, полицейский не отставал. И зачем только к Карлу приставили охрану?..
Вскоре оба детектива направились ко мне вместе с Женщиной-полицейским.
Главным оказался дюжий мужчина за сорок, под метр девяносто, с толстыми щеками и редеющими спереди каштановыми волосами. Очки без оправы почти не были заметны на лице. Низкий пухленький напарник был на пару лет старше, от виска шла серебристая дуга проседи.
— Мисс Уэгтинс? — прозвучал то ли вопрос, то ли утверждение, когда старший по званию прочел запись в блокноте.
— Да.
— Вы проявили похвальное мужество. Я детектив Рэнди Тейт, а это детектив Маккарти.
Я кивнула, ощутив ту тревогу, какую всегда испытываю при общении с полицией.
— Очень приятно.
— Я знаю, вы уже рассказывали о происшествии, но не могли бы вы повторить все нам в деталях?
Пришлось изложить все заново с момента, как я услышала стоны, не упомянув причину, по которой оказалась в редакции. Не хотелось опять лгать без надобности.
— Я передвинула тело Моны на несколько дюймов от стола. Понимаю, нельзя ничего касаться на месте преступления, но она билась в припадке, и я испугалась, что голова ударится о ножку стола. Кстати, не знаете, как она?
— Нам пока не сообщили, — ответил он, и стало ясно, что это меня не касается. — Жертва что-нибудь говорила?
— Ничего. Ее сильно трясло от конвульсий. Я расспросила другую пострадавшую — уборщицу, Она считает, что преступник спрятался за дверью и напал на нее оттуда. Она его не видела.
— А вы никого не встретили на этаже по дороге сюда?
— Нет, тут было пусто. В приемную доносился шум с вечеринки в «Треке». Скорей всего нападение произошло незадолго до моего появления.
— Ходжес часто работает допоздна?
— Да, но кроме вторников, насколько мне известно. По понедельникам мы сдаем материалы для очередного номера и сидим до полуночи. А по вторникам сотрудники расходятся около шести.
— А вы почему задержались?
О Боже, опять!
— Ну, прежде всего я работаю не на полную ставку, и поэтому у меня свой график. На протяжении всего дня я находилась вне офиса — знаете ли, добывала информацию для статьи — и зашла вечером забрать накопившиеся во входящем ящике бумаги.
Я кивнула на бумаги, торчавшие из сумки. Мне было неловко лгать Тейту. Он пристально на меня посмотрел, словно чувствовал, что я что-то недоговариваю, или просто пытался связать все воедино.
В редакции послышались новые голоса и шаги. Мы одновременно вытянули шеи и увидели четырех человек, передвигавшихся чуть ли не строем, — группа осмотра места преступления. За ними двое в спортивных костюмах несли основное оснащение. Вероятно, тоже детективы. Тейт поймал взгляд одного из них и кивнул в сторону кабинета Моны — мол, подойду, как закончу допрос свидетеля.