Не упусти

Лено Катрина

Днем после школы, в безопасности под ярким-ярким солнцем, она открыла дверь, зашла и отвинтила единственную лампочку, которая висела на цепочке под потолком и включалась с помощью шнурка.

Скорее всего, проводка, была неисправной. С глазами у Сороки наверняка все в порядке.

– У тебя есть какие-нибудь предпочтения? – спросил Бен, и Сорока посмотрела на него таким долгим взглядом, что он наконец добавил: – В смысле куда пойдем – домой или в библиотеку?

– Мне нравится библиотека, – сказала Сорока.

Это правда, ей действительно нравилась

библиотека, потому что она любила тихие места, где нельзя поднимать голос выше шепота. Но у такого выбора были и другие причины: ей не нравился ее дом и не нравились дома других людей. Она любила нейтральную землю, нейтральную территорию – честные, равные условия для всех.

Она тщательно старалась не закрывать глаза, чтобы не представлять, как горит единственная лампочка там, где должно было быть темно.

– Договорились. В субботу около часа дня? – спросил Бен.

– В час отлично. До этого времени я просмотрю книги.

Словно желая доказать это себе, Бену или Вселенной, Сорока достала из рюкзака ежедневник. Его уже давно не открывали; последние полгода белые страницы были нетронуты. Она нашла 7 мая и аккуратно записала: прочесть книги об Амелии Эрхарт.

– Ладно, мне пора, – сказал Бен. – У меня встреча со школьным психологом.

– Ты будешь доедать? – спросила Брианна, наклоняясь над Сорокой и показывая на остатки бутерброда Бена.

– Все твое, – ответил Бен и протянул ей сэндвич, а затем подвинул к Сороке свою почти полную чашку кофе и пакетик с яблочными ломтиками. – Увидимся на истории, Мэгс.

Обеденный стол без Бена вдруг показался странным и несуразным. Сорока съела кусочек яблока и запила его кофе.

Сорока так сосредоточилась на кофе (она давно научилась с глубоким интересом смотреть на то, что у тебя перед глазами – так тебя обычно оставляют в покое), что почти не заметила, как что-то коснулось ее левой ладони. Кто-то кашлянул. Кофейную кружку достали из рук и убрали. Сорока посмотрела туда, где обычно сидел Бен.

Клэр с улыбкой притворилась, что отпила кофе, но затем поставила кружку обратно перед Сорокой.

– Земля вызывает Мэгс, – шутливо сказала она, заправляя короткие светлые волосы за уши.

Вблизи Клэр была худее и бледнее, чем Сороке казалось раньше. У нее под глазами виднелись глубокие круги, тушь размазалась темным пятном. Возможно, почувствовав пристальный взгляд Сороки, Клэр потерла пальцем под нижними ресницами и издала звук, который Сорока приняла за притворный смех.

– Прости, – сказала Сорока, – я залипла на кружку.

– А ведь за ней открывается такой вид! – сказала Клэр, показывая на стол. Затем она откинулась назад, усмехнулась и добавила шепотом: – Значит, ты и Бен, да?

– В смысле? – спросила Сорока, чувствуя, как горит затылок.

– Не волнуйся, это наш маленький секрет. Мы с Беном – друзья. Я знаю, что ты ему нравишься.

Происходящее за обеденным столом до сих пор оставалось для Сороки загадкой. Раньше она думала, что «обитатели» этого стола сидят вместе по необходимости,

а не из-за какого-то родства, но время от времени там проявлялись небольшие союзы. Например, Бена и Клэр. А до этого она узнала, что Брианна и Люк часто накуриваются и вместе ходят по магазинам. Сорока отложила новую информацию в сторонку и заставила себя улыбнуться:

– Это он тебе сказал?

– Да. Он считает, что у тебя… погоди, как он выразился? «Очень аппетитная попка».

Жар Сороки мгновенно испарился с шеи Сороки, отчего ей стало холодно и неудобно.

– Шучу, – быстро добавила Клэр, – он просто сказал, что считает тебя очень милой и умной.

– А-а, – ответила Сорока, – очень приятно.

– Не надо было мне это говорить, – добавила Клэр, – про аппетитную попку. Прости.

– Все в порядке. Просто ты застала меня врасплох.

– Он бы меня убил, если бы узнал, что обсуждаю это с тобой. Но я просто обязана спросить… Он тебе нравится?

– Не знаю, – честно призналась Сорока. – Хотя… конечно, он мне нравится. Как друг. Просто я никогда не думала об этом… У меня сейчас…

– Куча заморочек, естественно, – закончила Клэр. – Иначе зачем тебе сидеть за этим столом? Иначе зачем бы ты разговаривала с Клэр «кучей-заморочек» Браун?

Но она улыбалась. Сороке пришло в голову, что это был самый долгий разговор с Клэр за всю ее жизнь. Неужели Сорока, как и многие одноклассники, записала Клэр в изгои, когда отец Клэр покончил с собой? Им тогда было одиннадцать или двенадцать. Новость распространилась по школе, как лесной пожар. Клэр не было целый месяц, а вернувшись, она оказалась абсолютно чужой. В коридорах ее преследовал шепот. Ученики опускали глаза, чтобы избежать разговора с ней. Учителя к ней не обращались.

– Куча заморочек, – повторила Сорока, но на самом деле ей хотелось сказать что-то вроде «прости, если я тоже тебя избегала».

– Честность – лучшая политика. – Клэр пожала плечами. – Я имею в виду, ничего страшного, если ты пока не знаешь, чего хочешь. Просто будь честна с ним и с собой, и эта хрень сама как-нибудь разрулится. Ты, конечно, не просила моего совета, но я знаю, что Бену в жизни приходится мириться со многим. Некоторые говорят одно, а делают другое, всякое бывает. Люди вначале его поддерживают, а потом сдуваются. Постой-ка, я сейчас похожа на его заботливую старшую сестру?

– Вообще-то да, – сказала Сорока, но снова улыбнулась. Ей нравилась Клэр. Ей нравился Бен. Все нормально. Все в порядке. Она выдумала себе ту лампочку в сарае. Глаза сыграли с ней злую шутку. Надо есть больше овощей.

– Блин, я неспециально. Уже молчу, – сказала Клэр. – Слушай, не хочешь чем-нибудь заняться после школы? Моя мама работает допоздна. Можно посмотреть фильм у нас дома или заняться еще чем-нибудь.

Сорока задумалась: если бы ее спросили неделю, несколько дней или даже пять минут назад, она бы ответила «нет». Это слово сорвалось бы у нее с языка еще до того, как Клэр закончила говорить. Но сегодня, сейчас, она задумалась. И вместо «нет» произнесла: