Не уходи
Шрифт:
Мрачный Грег вернулся в дом, подошел к телефону и попросил телефонистку соединить его с Нью-Йорком, с отелем «Плаза».
Проходя мимо закрытой двери гостиной и направляясь наверх, к себе в спальню, Лизетт услышала, как щелкнул рычаг телефона. Часы показывали половину девятого. Интересно, поужинал ли Грег один или дожидается ее? Лизетт со страхом посмотрела на себя в зеркало: прическа в беспорядке, макияж стерся. Быстро сняв помятое платье, она достала из гардероба другое и положила его на кровать. Попудрив лицо и подкрасив губы, она собрала волосы в узел, надела шелковое
Войдя в гостиную, Лизетт подумала, что Грег получил очень плохие новости. Он заметно осунулся и побледнел.
— Что случилось? — с тревогой спросила Лизетт. Вспомнив щелчок телефона, она тут же подумала о детях.
— Ничего, — усмехнулся Грег, — я просто пожелал знакомому успехов на новом поприще в Париже.
— Ох! — Лизетт с облегчением вздохнула. И все же она не сомневалась, что Грег чем-то очень расстроен, возможно, какими-то неприятностями на работе. — Ты ужинал?
— Нет еще. Хочешь выпить?
— Да, с удовольствием. Виски.
Грег удивленно вскинул бровь. Лизетт редко пила что-нибудь, кроме вина.
— Похоже, у тебя выдался плохой день. — Он налил виски Лизетт и себе.
— Вовсе нет. — Голос прозвучал неуверенно. Господи, да как же она вообразила, что вынесет еще и новый обман? Грег протянул жене стакан виски. Избегая взгляда Грега, Лизетт направилась к окну.
— Люк звонил мне сегодня утром из Лос-Анджелеса, — сообщил Грег, с любопытством наблюдая за Лизетт. — Сказал, что постарается заехать в Сан-Франциско перед отлетом в Лондон. Тебе он не звонил?
— Нет… то есть да, звонил. — Лизетт нервно сжала стакан. — Но сказал, что у него нет времени заехать к нам.
— Очень жаль, — равнодушно отозвался Грег. — Я не представляю себе Люка нигде, кроме Вальми. Тем более здесь, у нас.
Лизетт устремила взгляд на залив. Люк и Вальми. Люк, стреляющий в Дитера; Люк, предлагающий ей выйти за него замуж. Да, было бы лучше, если бы она приняла его предложение. Она не любила его тогда, не любит сейчас, но, если бы они поженились, никто не страдал бы. Ни Грег. Ни Анабел. С Люком отпала бы необходимость в обмане. Она не стала бы той Лизетт, которую сейчас презирала.
— Давай поужинаем, — предложила она, зная, что Симонет оставила для них еду. Впервые Лизетт солгала очень давно, скрыв от отца свое участие в Сопротивлении. Когда же влюбилась в Дитера, обман стал неотъемлемой частью ее жизни. На короткий период времени Лизетт избавилась от лжи — до тех пор, пока Люк не сказал ей, как глубоко она заблуждается, полагая, что Грег знает о ее любви к Дитеру. Сейчас Лизетт уже почти не помнила, каково ей жилось без обмана. С того момента как Грег взял на руки Доминика, считая, что это его сын, ложь неотступно преследовала ее. А теперь Лизетт по своей воле усугубила эту ложь.
— Ты, наверное, огорчена тем, что не удалось увидеться с Люком? — Грег сел напротив Лизетт за обеденный стол.
— Да, — сказала Лизетт, утрачивая остатки уважения к себе.
Глава 21
Их роман бурно развивался жарким летом. Иногда Лизетт задумывалась, удастся ли ей когда-нибудь снова стать счастливой. Она получала сексуальное удовлетворение, которого была лишена так долго, однако душа ее не ощущала ни радости,
Раз, а иногда и два раза в месяц Лизетт уезжала на машине в Кармел. Она никогда не оставалась там на ночь, даже в тех случаях, когда Грег отправлялся по делам в Нью-Йорк или Лондон. Если бы она не ночевала дома, то пришлось бы лгать Доминику и Люси. А Лизетт не хотела приумножать ложь, обманывая еще и детей.
Коттедж в Кармеле стоял в стороне от пляжа, защищенный от ветров деревьями. В сумерках Лизетт порой казалось, что она снова в Нормандии, однако теплый вечерний воздух разрушал эту иллюзию, и давняя тоска завладевала ею. Лизетт скучала по другому морю, по другому побережью.
— Я отвезу тебя туда, — пообещал Люк.
Лизетт не спросила куда, потому что Люк всегда угадывал ее мысли. Он подошел к ней сзади, обнял за плечи, начал целовать волосы, щеки, шею.
Лизетт устремила взгляд на волны. Нормандия, с ее солончаками и песчаными дюнами, с холодным, чистым воздухом. Нормандия и Вальми. Ее дом. Но Нормандия и Вальми чужие для Доминика и Люси. Их дом здесь, в Америке, и Грег никогда не позволит ей забрать детей.
— Нет, — тихо промолвила Лизетт. — Я не вернусь в Нормандию, Люк. Никогда.
Люк пожал плечами, уверенный, что в один прекрасный день Лизетт вернется в Вальми, и тогда он будет рядом с ней.
— До твоего отъезда во Фриско мы можем еще раз заняться любовью. — Люк крепко обнял Лизетт и повел ее к коттеджу. — Ведь неизвестно, когда мы увидимся снова — через три дня или через месяц.
Она прильнула к Люку. Огромное расстояние между Сан-Франциско и Лондоном Люк был готов преодолеть в любой момент. Иногда они проводили вместе лишь несколько часов, и Лизетт не раз говорила ему, что такие расходы не стоят кратковременного свидания. Но Люк усмехался и отвечал, что ему плевать на расходы. Ему было все равно, куда лететь, лишь бы увидеться с Лизетт, поэтому Атлантический океан казался Люку не шире Ла-Манша.
Они зашли в коттедж и заперли дверь. Осень уже вступила в свои права, и возле камина лежала вязанка дров. На полках теснились французские книги. На столике стояла в серебряной рамке фотография родителей Лизетт, а рядом с ней фотография замка Вальми. Эта комната отвечала вкусам каждого из них: Лизетт украсила ее цветами в красивых фарфоровых вазах, Люк повесил на стены современные картины, купленные им в картинных галереях Лос-Анджелеса.
Пока они поднимались по лестнице в спальню, Лизетт снова спросила себя о том, почему без страха и скованности отдается Люку, а с Грегом у нее ничего не получается. Остановившись на пороге спальни, она почувствовала, что ей не хочется входить в нее. Их с Люком тянуло друг к другу, временами они занимались любовью почти исступленно. Однако в их близости не было ни духовности, ни нежности, только животная страсть.