Не ставший героем

Шрай Михаил

– Когда ты меня развяжешь? – предъявляет ему в закрывающуюся дверь парень.

Дверь замирает.

– Когда научишься себя вести. – И после этого закрывается на замок.

– Ну, класс. – Выдыхая, Коля садится ближе к еде, а может, ближе к двери. – Отвяжи блин меня! Психопат долбанный!

Страшной забегаловкой оказалось испробованное уже Константином кафе для беседы с представителем полиции. Светлое, тихое, напрочь лишённое стиля. Если бы кто-то решился забрать отсюда несколько вещей на ремонт, то помещение

бы в тот же день опустело. Каждый обвязанный лентой столик имел хоть в одном месте скол, а если чудом удавалось видеть визуально целый, то он обязательно опирался на заклеенную скотчем ножку. Витрина с заветренным луком и разложенным заранее пюре, полочка с завёрнутыми в термоплёнку салатами и залитый чем-то уже высохшим кассовый аппарат – всё это вызывало чувства, не имеющие с аппетитом ничего общего. Поэтому Константин поставил на столик только два чая.

– Здравствуйте, Лиза, я Женя! – приветствовала вошедшую спутница мужа, – Я жена Кости. Думаю, будем на «ты»?

– Ах, конечно! – все трое приветственно рассмеялись.

– Женя участвует во многих поисках…

– Да, я видела Ваше… твоё фото. – Заверила обоих приглашённая к обеду.

– На поиск Саши я не ходила в первый день, но всю неделю мы с Костей домой практически не возвращались. Мы изъездили с его отцом весь город, улицу на Пирогова просто изнюхали вдоль и поперёк. – Уверено заявила Женя.

Она первая решительно села за стол и к неожиданности оказалась ведущей эту волну знакомства. Сегодня от тёплой жены у плиты при ней осталось только имя. В остальном её можно было и не узнать. На ней были походные, почти военные брюки на толстом ремне, строгий свитер с высоким горлом, а волосы заправлены в хвост. Без макияжа и маникюра она казалась противоположностью женственной Лизы, чьё платье и броские глаза, броские губы, броские ногти могли сбить с толку любого, с кем та пожелает заговорить.

– Спасибо большое! – щедрая на эмоции отзывалась она на рассказы о поисках.

Когда первое знакомство состоялось, и первые стаканы были испиты, Женя перешла к непосредственному делу:

– Ты близка с семьёй? Как я поняла, там какой-то разлад. Смотри, если это личное, говори сразу – я лезть не буду. – Она обозначила границы руками. – Мне нужно это для анализа. В какой атмосфере он рос.

Константин вышел добрать напитков. С его ростом пришлось огибать свободный путь к кассе просто оттого, что с потолка слишком низко спускались липкие мухоловки.

– Честно признаюсь, – замялась Лиза с ответом, – Сашу я знаю очень плохо. Мы редко видимся, с братом они не особо ладят. Я даже не была на его дне рождения, буквально за месяц до исчезновения. Мы заехали на минуту подарок отдать и сразу ушли. Вова, брат его, не любит сейчас говорить о нём. – При этих словах она вздохнула. – Он даже говорит, что, мол,… убили. Ему тяжело это, родной брат. Он не хочет, чтобы видели его… ну, видели слабым, что ли. Почти не говорит, сразу взрывается. Я даже ему не сказала, что с вами встречаться иду. Он бы разозлился.

– Лучше

дождёмся Кости. – Жена оглянулась за спину в сторону кассы. – Ему нужно это знать. – К Лизе она пригнулась более доверительно .– Он предполагает, что появилась организация, которая забирает детей. Каким-то образом она находит таких… одиноких, считающих себя брошенными, полных энергией детей, которые верят в изменения, хотят лучшей жизни, и неожиданно для них в какой-то момент предлагает им уехать. И они соглашаются.

– Валерия Осиповна сказала, что разговор шёл о секте…

– Мы не думаем, что это классическая секта, что-то другое… Как будто их выбирают в семью. Как будто… Могу я сказать тебе прямо? – на этом она пригнулась ещё ближе.

– Да, можешь. Саша дорог мне, но я готова услышать любую правду.

– Здесь правда скорее о его родных. Костя думает, что их объединяют не сами дети, а их семьи. Внешне опрятные, внутри… Знаешь, такие, где дети не чувствуют себя нужными.

Лиза потупила взгляд. В нём больше вины, чем агрессии. Но больше прочего в них недовольства.

– Эта «секта», как ты говоришь… Мы думаем, что это семья… Один или несколько человек, которые считают, что спасают ребёнка, забирая его к себе.

– Короче говоря, психи. – Нашла Лиза куда выплеснуть недовольство.

Костя вернулся с тарелкой орешков, тремя чаями и тремя пирожками. Женя сразу приняла из рук еду и помогла разложить. Тогда мужчина расстелил карту, которую закрепили тарелками. После он достал блокнот.

– Предлагаю исходить из следующей теории: Счастье, если мы все ошибаемся и место нам на приёме у психиатра. Если же нет, нужно действовать. Если действовать, нужно понимать, как.

– Согласна. – Подтвердила Лиза.

– Итак, – Константин подхватил несколько орешков из миски и по одному стал отправлять к себе в рот, – Первое похищение здесь, улица Пирогова. Время с 17 до 17:20, понедельник. – При слове похищение Лиза прикрыла рот рукой.

– «Счастье, если мы ошибаемся», – напомнила ей Женя и тихо коснулась руки девушки-новичка.

– Да, да… – Лиза ответила ей благодарной симпатией.

Константин же продолжил:

– Следующий случай здесь, улица Надежды, время с 7:16 до 7:50, вторник. Что ещё мы знаем? Оба мальчики, Саше на момент пропажи… – теперь он старался избегать слова «похищение», – 15 лет, Коле 14. Что у них общего? Оба из полной семьи, внешне обеспеченные родители, уважаемые члены общества…

– Честно говоря, различий у них больше, чем сходств. – Замечает Женя. – Семья Коли живёт в частном доме, его родители известные люди. Мама коуч, ведёт тренинги на крупную аудиторию, отец входит в состав заслуженных учённых страны, ездит на международные медицинские конференции…

– В этом и сходство. – Продолжает Константин, отметив утверждение орешком в воздухе. – Попробуй посмотреть на это глазами ребёнка. Что он видит? Мой отец – уважаемый человек, он хороший. Его никогда нет дома, у него нет времени не меня – значит, я плохой.