Не спорьте со счастьем
Шрифт:
– Лар, погоди… Я же сестра! – обиженно оборвала ее Света. – Я тоже могу ей оформить этот…
вид на жительство! У нас в деревне, между прочим, хорошие дома пустуют, задаром
– Я ж тебе говорил, точик, что родственники обрадуются! – тихо прокомментировал Светину просьбу Илхом, похлопав по плечу плачущую Зебе. – И друзья у тебя тоже хорошие. Так переживали за тебя! Мы все за тебя переживали, сдружились даже… Все вместе…
Это «все вместе», тихо произнесенное Илхомом, совсем доконало ее. Горячие слезы кинулись в глаза, в голову, в трясущиеся лихорадкой губы, и разом прошло по телу полное изнеможение, такое сильное, что подогнулись ноги в коленках, и пришлось даже опуститься на корточки, вцепиться в Алишера объятием. Хоть и маленькая,
– Мам, ты чего… – тихо произнес мальчишка, пытаясь обхватить ее плечи руками. – Все же хорошо, мам…
Да, конечно же все будет теперь хорошо. И поплакать сейчас под музыку льющихся на нее сверху голосов – тоже хорошо. Какая это чудная, красивая музыка! Властные нотки Лариного голоса смешались со Светиной окающей деревенской скороговоркой, с тихими причитаниями Зебе, с радостными восклицаниями Илхома, Гриши и Кольки Прозорова, и звучит эта смесь таджикского с русским настоящей музыкой, единым и звонким, ласкающим слух многоголосьем…
Она улыбнулась, вздохнула, подняла кверху горячие, еще влажные от слез глаза. И вдруг увиделось – на секунду всего, но увиделось же! – вместо шести склонившихся над ней лиц вы плыло и улыбнулось ей другое лицо – единое, единственное, большое, обыкновенное, человеческое. И не было на нем никакого особого выражения. Было просто – ЛИЦО.