Не спорьте со счастьем
Шрифт:
– Заходи, коли приехала. Чего на пороге жмешься? – проговорила тяжело тетка, держась пухлой отечной рукой за грудь и исподволь рассматривая Дилю. – Я сегодня все утро лежу, дыхалку опять прихватило, не сготовила еще ничего. Астма у меня. Так что извини, угощать особо нечем.
– Что вы, я ничего не хочу… – замотала головой Диля, проходя в кухонный закуток и усаживаясь на скамью, крытую домотканой толстой циновкой. – Я просто так… Я познакомиться приехала…
– Ишь ты, познакомиться! А чего мать сама не заявилась, а тебя послала?
– Так умерла она,
– Ой, батюшки святы, царствие небесное! – слезно воскликнула тетя Зина, подняв руки к лицу. Потом перекрестилась торопливо. – Царствие небесное, вечный покой, прости меня, господи, грешную… А отец-то твой жив?
– Нет. Он давно умер. Я совсем одна, тетя Зина…
Что-то пробежало по рыхлому теткиному лицу, будто дернули его изнутри за веревочку, – глаза ушли в щелочки, щеки дрогнули, губы сложились в сморщенный синюшный бантик.
– Так, стало быть, ты потому сюда и заявилась? Как бы на новое место жительства? Да?
– Н… Нет… – растерянно улыбнулась Диля, не зная, куда спрятать глаза, будто виновата была в чем. – Я ж говорю – просто увидеть, познакомиться…
– Ну, увиделись. Познакомились. А дальше что?
Теперь уже будто Дилино лицо, она это почувствовала, дернуло изнутри за веревочку. Гордо вскинув голову, она прямо посмотрела тетке в лицо, проговорила с обидой:
– Да ничего! Не переживайте так, тетя Зина, я уйду сейчас! Отогреюсь немного и уйду! Только если бы у меня была родная сестра, то я бы…
– Молода еще попрекать-то меня, девушка! Я ж не гоню тебя, чего ты? Да и мать твою я не гнала, сама от позора уехала. Так что на мне греха нет. И не думай.
– Я и не думаю… Просто вы странно как-то меня встречаете…
– А чего ты хотела? Я тебя отродясь не видела и знать о тебе ничего не знала. А ты явилась – здрасьте, я Машина дочка! Прямо как в телевизоре, передача такая есть – «Жди меня». Только я тебя и не ждала совсем. Уж извини, коли что не так. Чаю хочешь?
– Нет. Спасибо.
– Да ладно, не обижайся на меня. Я ж не знаю, что у тебя на уме… Может, ты заселиться сюда хочешь? А у нас тут и без тебя повернуться негде. Да и вообще… Не ко времени ты заявилась, племянница, ой не ко времени… Зовут-то тебя хоть как?
– У меня таджикское имя – Дилфуза! – В один миг передумав называться красивым именем Дина, гордо вскинула она голову.
– Ну, Дилфуза так Дилфуза… Тьфу ты, язык сломаешь! Чего, не могла Мария тебе нормальное имя дать? Или отец настоял?
– Не знаю. По-моему, нормальное имя.
– Как хоть она там жила, Мария-то? Не обижал он ее?
– Нет. Не обижал. Наоборот, очень любил. Только она скучала по родным местам, плакала часто.
– Знаю я, по кому она скучала! Не столько по мне да по родным местам, сколько по Сашке Прозорову. Так и сохла по нему дальше, наверное! Потому и на убийство жены его Лизаветы решилась. Вся деревня так и гудела тогда пчелиным ульем, из дому нельзя было носу показать!
– Неправда! Никого мама не убивала! Да и в прокуратуре ее оправдали!
– Ну, мало ли, что там в прокуратуре… Знаешь, как на деревне?
– И все равно – мама никого не убивала…
– Да ладно! Чего теперь ворошить прошлое. Ничего никому не докажешь. Хотя помяни его, прошлое-то, – и оно тут как тут! Нет, не ко времени ты сюда явилась, девка, совсем не ко времени… А у меня ведь, знаешь, тоже дочка родилась, когда Маша уехала! Я уж и не надеялась ни на что – послал Бог счастье на сороковом году. Моей Светке сейчас двадцать восемь. А тебе сколько?
– Тоже двадцать восемь.
– Ишь ты! Значит, мы с Марией в один год… А ты замужем иль как?
– Нет. Я не замужем. Но у меня сын есть, Алишером зовут.
– А где он?
– В городе, у знакомых оставила. Тетя Зина, а почему я не ко времени? У вас что-то случилось, да?
– Так это… Свадьба у Светки на днях будет…
– Ну и что? Я же не напрашиваюсь. А подарок я куплю обязательно. Я теперь знаю, что у меня двоюродная сестра есть… А какая она, ваша Света?
– Да какая, какая! Обыкновенная! Девка как девка. Рыжая, в отца.
– А когда она придет? Я успею ее увидеть?
– Ох, да не надо бы тебе ее вообще видеть… – вдруг горестно вздохнула тетка, возложив пухлую ладонь со взбухшими синими венами на такую же пухлую щеку, и, будто сама испугавшись сказанного, свесила вниз плечи, просев на стуле квашней.
– Но почему? Я же ничего от вас не хочу… Я просто…
– Да ты не обижайся на нас, девушка! Ишь, плакать уже навострилась! Дело-то не в тебе, и не злые мы вовсе. Светка-то замуж выходит за Кольку Прозорова, сына Сашкиного! Понимаешь теперь? – виноватой скороговоркой протараторила тетка, захлебнувшись на выдохе. – Любит его Светка-то, шибко любит! Колька долго в городе жил и подженился там, говорят, а теперь вот сюда, к отцу приехал. Не задалось у него что-то с городской сожительницей. Выгнала она его. А Светка все ждала, будто себя для него берегла… Вот и дождалась. Рада радехонька, чуть только на Кольку этого и не молится. Хотя если б моя воля… Могла бы себе и получше мужика найти, а не подбирать то, что другим негоже оказалось.
Вздохнув, она на минуту будто ушла в свои материнские ревнивые мысли, но тут же и встрепенулась, проговорила торопливо:
– Ну да ладно! Что теперь сделаешь, раз такая любовь. Я не препятствую, ей жить. И вроде все у них с Колькой складывается, а тут вдруг ты выпадешь им на головы, Машина дочка… Ну ты сама подумай, как это все будет? Сашка Прозоров до сих пор уверен, что Маша тогда Лизавету, Колькину мать, убила…
– Моя мама никого не убивала, тетя Зина.
– Да кто его знает, милая? Мать-то твоя мутная была девка, не от мира сего. Все книжки читала да стихи наизусть учила, будто барыня какая. И лицом, и фигурой не деревенская. Напридумывала себе небесную любовь, годами выстрадала, а чего там в Сашке любить-то было? Дурак дураком, прости господи. Теперь вот и породниться через Светку придется. Нет, нельзя им тебя показывать, нельзя. Ты пойми…