Не спорьте со счастьем
Шрифт:
– Да никого мы не будем привораживать! Просто я приду к вашему хваленому магистру как бы на прием… Скажу, что мой якобы муж влюбился в красавицу блондинку…
– …И чтобы он ее от мужа отворожил?
– Да нет! Чтоб он мужу сказал, что именно эта блондинка на него психологически воз дей ст-во вала! И фотографию блондинки ему покажу.
– Все равно не понял…
– А чего тут не понять? Мама твоя, я думаю, так же сделала – сходила к этому магистру, договорилась, показала Ларину фотографию, денег заплатила, потом тебя послала…
– То есть мы как бы повторяем предполагаемую ситуацию…
– Да, да!
– Ну что ж… Давай. Интересно даже. А фотку можно Викину взять – это Ларина школьная подружка, пять лет уже в Америке живет. Полная и безоговорочная блондинка, кстати. Когда поедем?
– Да хоть завтра!
– Хорошо. Завтра после обеда я за тобой заеду.
– Не за тобой, а за вами! Детей я дома одних не оставлю. С тобой в машине посидят, пока я к магистру хожу.
– Хорошо, хорошо… Значит, завтра в четыре?
Они ударили по рукам, и совершенно вовремя – из детской уже слышалось Машкино веселое повизгивание, а вскоре она и сама ворвалась на кухню, розовая после здорового послеобеденного сна, лохматая, в мягкой пижамке с божьими коровками.
– Папочка пр-р-р-ишел! – обезьянкой вскарабкалась на отцовские колени, обхватила руками за шею. – А я умею все буквы говорить, меня Алишер-р-р научил! Мы гулять пойдем, папочка?
– Нет. Сегодня не пойдем. Сегодня холодно. Лучше завтра.
– А куда завтра пойдем?
– Ну… Сначала мы тетю Дину в одно место отвезем, а потом в детское кафе завалимся. Хочешь?
– Ага! И купим Алишеру то пирожное, с шоколадными рожицами, помнишь?
– Я вижу, ты сильно с Алишером подружилась?
– Да! Я когда вырасту, буду с ним жениться!
– А он сам этого хочет? Ну, чтобы ты с ним женилась?
– Так я же хочу… – развела ручки в стороны Машка, недоуменно уставившись на отца.
– Ну да. Конечно. Молодец… – потрепал дочку по затылку Гриша и выразительно насмешливо глянул на Дилю. – Я ж говорю – яблоко от яблони. Я так хочу, и все! Вынь да положь…
– Да ладно тебе! – вдруг сердито, сама от себя не ожидая, проговорила Диля. – Напридумывал себе комплексов, а на ребенка свалить хочешь! Если уж любят, то любят человека, а не его характер!
– Ладно, ладно, молчу! И откуда ты на мою голову свалилась, умная нянька? Внесла в мою и без того мятущуюся душу сомнения…
– А ты, по-моему, только того и ждал, чтобы эти сомнения преподнесли тебе на блюдечке! Правда?
– Ладно, я пошел… Иначе ты меня окончательно по стенке размажешь. И вообще, мне все это полностью осмыслить надо… До завтра, дочь!
Он пошел в прихожую, натянул куртку, обвязал вокруг шеи теплый шарф. Лицо его застыло выражением изумленной задумчивости, все движения были замедленны, будто он боялся расплескать попусту возникшие после разговора ощущения. Диля закрыла за ним дверь, вздохнула, пожала плечами – даже спасибо
Впрочем, ничем щекотливым это путешествие за истиной вроде как и не должно было обернуться. Гриша заехал за ними после обеда, и они приятно прокатились по зимнему городу, весело взирая на стылость улиц из теплого салона машины. Свернув с центральной улицы и проехав еще немного, Гриша остановил машину около небольшого старинного особнячка, мотнул головой в сторону витого чугунного крыльца:
– Это здесь… Неплохо магистр устроился, правда?
– Ну, я пошла? – бодреньким голосом спросила Диля, доставая из сумочки зеркальце и помаду. – Как ты думаешь, сойду я за жену богатого таджика?
– Хм… Звучит даже странно…
– А чего странного? У тебя слово «таджик» ассоциируется только со стройкой, черной затертой шапочкой и клетчатым баулом? Таджик-миг рант, мигрант-таджик, презренный гастарбайтер…
– Погоди, погоди-ка… – нетерпеливо махнул на нее рукой Гриша, всматриваясь в ветровое стекло, – кажется, лицо знакомое… Точно, это ж Марио!
Бодренько подпрыгнув с сиденья, он выскочил на улицу, раскрыл объятия бредущему по скользкому тротуару мужчинке довольно странного вида. Худенький, смуглый, скукожившийся, как вяленный на солнце инжир, в нелепом лисьем треухе на голове, мужчинка поначалу дернулся из Гришиных объятий, потом вытянул шею из толстой перемотки шарфа, блеснул белозубой улыбкой:
– Салют, Гриш-ь-ь-я!
– Марио! Привет! Ты как здесь оказался?
Небрежным жестом Гриша захлопнул дверцу машины со своей стороны, и продолжения их разговора Диля уже не услышала. Да и чего там слышать? Скорее всего, привычный обмен расхожими фразами, вроде того, как дела – нормально – а у тебя – да тоже ничего. Но как Гриша старательно перед этим Марио выплясывает! И руками машет, и улыбается, будто родного отца встретил, и глазами блестит… А вот быстро-быстро закивал, с чем-то соглашаясь. И расхохотался чересчур весело, запрокинув голову назад. А уж как рукой помахал на прощание – вообще песня отдельная. Как президент, сходящий с трапа самолета.
– Это Марио, программист, он у нас на фирме по договору работал… – садясь в машину и поеживаясь от уличного холода, небрежно бросил он Диле.
– Ага. Трудовой мигрант, значит. Гастарбайтер.
– Ты что?! С ума сошла? Он же итальянец! – удивленно повернулся он к ней.
– Так я и говорю – гастарбайтер… Тоже, как и я, из другой страны приехал, и тоже на работу. Какая разница-то? – сощурившись, глянула она ему в глаза. – Или есть разница?
– Да ну тебя! Любишь же ты… под кожу залезть. И вообще, не пойму – ты сейчас обиделась или пошутила?