Не совсем мой, не совсем твоя

Воронцова Татьяна

– …переспали, – договорил Ник со смешком.

– Да.

– В таком случае зачем же тебе нужен я? Прямо сейчас.

– Господи, ну как ты не понимаешь!.. – От отчаяния слезы хлынули рекой. – Мне это нужно, нужно! Я не смогу спать, если ты не приедешь… я не смогу жить. Ты должен, слышишь, должен приехать и переспать со мной после него. Я не могу оставаться такой, как сейчас. Ты должен снова сделать меня чистой!

– Ладно. – Минуту он соображал. Ксения ждала, затаив дыхание. – Через час или полтора. Раньше не получится. Я на Мичуринском проспекте.

– Хорошо. –

Ксения сразу же расслабилась. – Хорошо, я буду ждать… Спасибо, Ник.

– За что? – переспросил он с иронией. – За то, что согласился приехать и трахнуть тебя? Ох, Ксенька… Ты просто сумасшедшая, так и знай. И я схожу с ума с тобой на пару.

Пять минут, не более того, она еще повалялась в постели, после чего решительно встала и отправилась на кухню – оценить стратегический запас продовольствия. Матильда устремилась за ней следом.

– Дорогая, ведь я тебя уже накормила! Нельзя же так, в самом деле. Посмотри на себя, ты скоро в дверь не пройдешь. Ой!.. Матильда! Я же упаду!..

Ходить взад-вперед по десятиметровой кухне, когда под ногами путается такая вот меховая бомба, – задача не из легких. И все же, пока Ник добирался с Мичуринского проспекта до Маломосковской улицы, Ксении удалось начистить целую кастрюлю картошки, поджарить купленное в замороженном виде филе судака в панировке и быстро-быстро накромсать в миску свежих огурчиков с зеленью. Звонок в дверь прозвучал в тот момент, когда она с лихорадочной поспешностью распихивала по углам невесть откуда взявшиеся и разложенные на самом виду совершенно фантастические вещи. Расческа со сломанными зубьями, блок питания неизвестно к чему, потрепанная колода «Таро», противозачаточные таблетки, коробка канцелярских кнопок…

И вот он здесь. Как всегда в первый момент, от взгляда на него замирает сердце.

– Привет, сумасшедшая девчонка. Чудненький у тебя халатик.

– О, черт… – Ксения мучительно краснеет. Целый час она носилась как угорелая по всей квартире, хватая поочередно то ложку, то плошку, то мокрую тряпку, а вот переодеться не догадалась. Так и встретила его в застиранной клетчатой рубахе пятидесятого размера и тапочках на босу ногу. – Извини.

– Ничего, ничего. В этом есть свой особый шарм. – Ник принюхивается с непосредственностью проголодавшегося человека. – Рыба?.. Хорошо, что я взял белое вино. – Он протягивает ей бутылку «Chablis» и пакет зеленого винограда. – Поставь на пятнадцать минут в холодильник. Не виноград. Вино.

Он проходит в квартиру, с любопытством оглядывается по сторонам, и у Ксении начинается паранойя. Шторы не подходят по цвету к обоям… покрывало вообще давно пора пустить на тряпки… о мягкие подлокотники кресла Матильда постоянно точит когти, и кое-где из-под гобеленовой обивки уже показался поролон… Кухня ничуть не лучше. Обычная серо-бежевая керамическая плитка на полу, обычные шкафчики российского производства, обычная, белая с цветочками, посуда. Что скажет или, хуже того, что подумает об этом человек с безупречным художественным вкусом, чья специальность –

дизайн интерьера?..

Матильда сопровождает его, всем видом выражая полную боевую готовность. Впитывает незнакомые запахи, а заодно следит, чтобы он чего не натворил. Ник попробовал, присев на корточки, протянуть к ней руку, но она замерла на месте, уставясь на него немигающим взглядом, возмущенно подергивая хвостом, и ему пришлось отступить.

Когда было выпито вино и съедены последние маслины из банки, о которой Ксения вспомнила в последний момент, Ник расслабленно развалился на стуле и позволил себе немного критики:

– Огурчики у тебя с горечью. Шкурку нужно снимать.

– Вот свинья! Мог бы и промолчать.

– Ладно, не сердись. – Он примирительно улыбнулся. – На самом деле я рад, что ты позвонила.

– Я тоже. Я не хотела, думала, как-нибудь справлюсь, но потом поняла, что не могу. Не могу заниматься любовью ни с кем, кроме тебя.

– А твой парень? Он об этом знает?

Ксения покачала головой. Неожиданно к ней вернулась привычка ее детства – покусывать кончик ногтя на указательном пальце.

– Хочешь, чтобы я поговорил с ним?

– Господи, нет!.. Даже не представляю, что он сделает.

– Ну, это проще простого, – усмехнулся Ник. – Для начала, в соответствии с заведенным порядком, даст мне в морду. Потом потребует объяснений от тебя. Тут надо соблюдать известную осторожность, чтобы не допустить дальнейшего рукоприкладства. Правдиво отвечать на вопросы, сохранять спокойствие, смотреть в глаза. Не грубить. Не уходить от темы. Словом, вести себя как человек, привыкший отвечать за свои поступки. При таком положении вещей он, возможно, побесится еще недельку-другую, а потом успокоится и найдет себе новую подружку.

– Ты на его месте именно так бы и поступил?

– Я? Нет.

– Почему же ты думаешь, что он…

– Так поступает большинство.

Ксения собрала посуду, ополоснула виноград, высыпала в вазочку конфеты и вернулась за стол. Сидя на табуретке, вплотную придвинутой к батарее, Матильда наблюдала за ее перемещениями, но стоило Нику заговорить, сразу же перевела на него взгляд своих апельсиновых глаз.

– У тебя очень мило, – сообщил он, отрывая от веточки виноградину.

– Ничего особенного, – пробормотала Ксения. – Стандартная однокомнатная квартира в кирпичной многоэтажке.

– Ты не понимаешь. – Ник улыбнулся уголками рта. – Я живу в роскоши, лишенной души. Дорогие вещи, которые выбирали не по любви, а из соображений моды и престижа. А в этом доме… В этом доме есть хозяйка, – он посмотрел на Матильду, навострившую уши, – и маленькая принцесса, которую следует оберегать. Ты напрасно смеешься! Посмотри на нее. Уверен, если бы я имел глупость явиться сюда с недобрыми намерениями, она бы задала мне жару.

Матильда спрыгнула на пол, горделиво прошлась вокруг ножки стула и уселась на прежнее место. Жмурясь на свет настольной лампы – глазки-щелочки, щеки из-за спины видать, – она напоминала китайского мандарина.