Не совсем джентльмен
Шрифт:
– Будьте любезны, скажите доктору Оливеру, что я присоединюсь к нему, как только приведу себя в порядок.
– Слушаюсь.
Виктория поспешила в свою комнату. Увидев себя в зеркале, она даже вздрогнула. Боже, ее волосы были как птичье гнездо! Но растрепанная прическа – это ничто по сравнению с лицом: розовые щеки и сгоревший нос из-за отсутствия шляпки в такой солнечный день. Впоследствии нос мог покрыться веснушками. А ее губы...
Она подошла совсем близко к зеркалу и потрогала покрасневший и припухший рот. Совершенно зацелованный. Она закрыла глаза, вспомнив, как это происходило.
Выпрямившись, Виктория погрозила пальцем своему отражению и шепотом сказала:
– Будь осторожна с этим мужчиной, его нельзя недооценивать.
По ее плану следовало стать для него незабываемой. Что ж, если придется еще раз поцеловаться, игра будет по ее правилам.
Решив не звать Уинифред, которая, конечно, обратила бы внимание на ее губы, Виктория сняла костюм, умылась и села распутывать волосы. Приведя их в подобающий вид, она достала свое любимое бледно-голубое платье из муслина и, едва успев переодеться, услышала стук в дверь.
Появилась молодая улыбчивая служанка с серебряным подносом и поставила его на прикроватный столик. Накрытые крышками блюда очень аппетитно пахли, о чем Виктория сразу сказала девушке.
– Это блюдо приготовлено из морепродуктов, леди. Наш повар специально готовит его для доктора Натана – это его любимое, – ответила служанка восхищенной гостье.
Припомнив, что Натан не ест мяса, Виктория не удивилась его пристрастию к рыбе. Как только служанка ушла, она с наслаждением принялась за суп, оказавшийся божественно вкусным. Аппетит и так был распален морской прогулкой и соленым воздухом, но это блюдо, решила Виктория, было лучшим из всех, что она пробовала.
Покончив с едой, она вышла в фойе, где ее ждал Лэнгстон, чтобы проводить в библиотеку.
Виктория встала на пороге и оглядела прекрасно обставленное помещение, залитое солнечным светом через большие, от пола до потолка, окна. Повсюду стояли книжные шкафы, заполненные томами в кожаных переплетах. Виктории захотелось изучить все эти книги.
У левого окна высился огромный письменный стол, рядом с которым возвышался еще шкаф длиной около двадцати футов, а композиционная расстановка стульев была тщательно продумана.
У противоположной стены, уютно согревая комнату, потрескивал камин. Пол устилал сине-коричневый ковер. Захотелось полежать у камина с любимой книжкой. А вот и диванчик с парчовой обивкой словно только тебя и ждал. Виктория закрыла глаза, упиваясь ароматами пергамента, кожи и воска. Но вдруг она поняла, что одна в библиотеке. Где же Натан?
Решив присесть и подождать его, она приблизилась к камину и, обойдя диванчик, замерла на месте. Мастиф Натана, По, растянулся на ковре во всю длину и, отдавшись Морфею, мирно храпел. Как там Натан говорил? Поедающий
В этот момент зверюга шевельнула носом, уловив запах. Мастиф открыл глаза и легко вскочил на громадные лапы, уставившись на Викторию. Она от всей души надеялась, что он не принял ее за отбивную...
– Хорошая собачка, – пролепетала она, делая шаг назад. – Хорошая, большая, огромная собачка. Ложись обратно! Спать.
У мастифа, видимо, были другие планы, и он медленно двинулся на нее. Лихорадочно припоминая завет знатоков, что от собаки нельзя убегать, чтобы не раздразнить ее, а также надеясь, что Натан не солгал, говоря, что пес дружелюбный, Виктория осталась на месте. По остановился передней, обнюхал платье и, плюхнувшись на пол, поднял переднюю лапу.
Виктория удивленно и с облегчением спросила:
– Рукопожатие? Но... мы ведь уже встречались.
По всей видимости, По было все равно, встречались они или нет, и он продолжал держать лапу поднятой. Молясь, чтобы это не привело к потере руки, Виктория пожала ему лапу. После обмена приветствиями пес сначала уткнулся мордой ей в бедро, затем в запястье, лизнув кисть языком, который казался больше, чем туфля девушки.
Виктория осторожно погладила его за ушами, отчего По завилял хвостом, который мог смахнуть большую вазу, украшавшую противоположный конец стола.
– Нравится, да? – ласково говорила девушка, поглаживая пса и продвигаясь тем временем к дивану, дабы спасти жизнь вазе. Усевшись, она уже обеими руками перебирала его длинную густую шерсть. По стоял перед ней, и глаза их были на одном уровне. Окончательно осмелев, Виктория гладила и почесывала пса, наблюдая за его восторженной реакцией. Высунув язык, он вилял хвостом и блаженно урчал.
– Ты только выглядишь как большой свирепый зверь, – проворковала она со смехом, гладя его по спине, – а в душе ты маленький, прелестный щеночек!
По взглянул на нее благодарно, будто хотел воскликнуть: «Господи, меня поняли! Наконец-то!»
Увлекшись собакой, Виктория не заметила, что в комнату вошли, и знакомый голос сказал:
– Похоже, вы завели нового друга.
Она обернулась. На пороге стоял Натан, скрестив руки на груди, и смотрел на нее непроницаемым взглядом.
– Вы со мной разговариваете или с собакой? – спросила Виктория, тиская По и уже волнуясь.
– С вами, но вопрос может быть задан обоим. – Он подошел к камину. – Вы ему понравились.
Виктория лукаво взглянула на него:
– А вас это, кажется, не удивило.
– Честно говоря, наоборот.
– Ну, спасибо, вы очень любезны.
– Это был комплимент – По обычно не доверяет незнакомцам.
– Возможно, оттого, что они сами ему не доверяют или боятся. Все-таки его размеры...
– Да, наверное. Думаю, теперь он захочет, чтобы вы его так гладили постоянно. Недели две – это точно.
– Две недели? – Она улыбнулась. – А потом что?
– О, потом он станет полным нахалом и одарит вас пылкими собачьими поцелуями. – Он подошел к дивану и похлопал своего друга по спине. – Нравится, когда к тебе с таким вниманием, а, малыш?