Не скрыть
Шрифт:
— Ты…умеешь танцевать? — внезапно спросила она, будто проигнорировав его последнюю фразу.
— Нет. — честно ответил он. Стефу уже приходилось отвечать на данный вопрос её младшей сестре, когда после бала та повела парня в свою опочивальню. И что тогда, что сейчас — вальсировать — да и просто двигаться в такт мелодии, — не умел. Но Даниэле было всё равно: она ни промолвила ни слова, обвила его шею руками, приказала взять её за талию; и она оба начали неловко покачиваться, словно комнату наполняла музыка, хотя на деле — в ней царила тишина, прерываемая лишь томным дыханием пары. Их “танец” подошёл к концу слишком быстро, видимо, рыжей успели поднадоесть эти неумелые движения: она толкнула Стефана на кровать и мотив несуществующей
— Тогда смотри и учись.
И она положила свою руку поверх его, а второй скрестила их пальцы, отводя локоть в сторону.
— Правой поддерживай меня за лопатку.
— Вот так?
— Нет. Чуть ниже. Во-о-от. Выпрямись, приподними голову и поверни её влево.
— Зачем?
— Затем, чтобы поддерживать меня.
Молодой человек понимающе кивнул. Поза казалась чертовски неудобной, но возможность прикоснуться к её телу мгновенно затмевала всю неуютность, позволяя их бёдрам и животам прижиматься вплотную. Парень ненароком вспомнил, как ещё недавно, в этой самой комнате, её названная мать учила его игре на фортепиано таким же командным тоном, объясняя куда следует деть свои неуклюжие руки. И это — чего греха таить — приятное воспоминание не могло не озарить его лицо тёплой улыбкой. Но именно здесь, именно после приватных занятий, он узнал страшную правду, о которой не знает ни одна из дочерей Госпожи. Тайна, что по сей день не покидает мыслей, вынуждая страшиться и испытывать отвращение. Однако, временно, пока он один. От некого дежавю брюнет бросил беглый взгляд на журнальный столик, где в прошлый раз были накиданы стопки писем, бумажек, прячущих под своей кучей злополучный дневник. И какого было его удивление, когда заметил, что стол совершенно пуст. «Спрятала? Может, узнала, что кто-то трогал её заметки?» — Стеф судорожно сглотнул подступивший к горлу комок. «Или тогда, до того, как я пришёл, она просто перечитывала его? Либо заполняла…новыми сведениями». Впрочем, ни та, ни другая догадка абсолютно не обнадёживала.
— Стефан! — недовольно воскликнула Ведьма, вытаскивая парня из копаний в голову. — Не отвлекайся.
— Прости.
— На счет «раз» — выставляй правую ногу вперёд. На «два» — приставляй левую, а на «три» — правой ногой делай снова шаг, но уже на месте. Понял?
— Наверное.
Ведьма тяжело вздохнула.
— Давай попробуем.
И они закружились в танце. По помещению плыла медленная чарующая музыка и пара пыталась двигаться в её такт. Но молодому человеку вальсировать давалось с трудом: если движения девушки были скользящими и плавными, то его — рваными и заторможенными, отчего первая закатывала глаза и испускала из горла разочарованные вздохи.
— Расслабь плечи, — приказала блондинка. — Движения в вальсе должны быть непринуждёнными, а ты напряжён как струна. Ай! Под ноги-то не забывай смотреть.
— Прошу прощения. — виновата промолвил он.
— Пробуем ещё раз. Раз-два-три, раз-два-три…
Парень представил на деревянном полу что-то вроде квадрата с угловыми точками, на которых он на миг останавливался, затем двигался по краям диагонально через центр. Такая воображаемая фигура помогла ему повторно не облажаться и без происшествий закончить первый этап обучения.
— Уже лучше, — улыбнувшись, выдала Бэла. — А теперь — поворот.
И он, будто прочитав её мысли, наклонил корпус влево, когда она — вправо, а потом тут же поменялись: брюнет — вправо, Бэла — влево. Их перемещения по комнате были сбалансированными и уже намного грациознее, чем вначале. Стефан двигался, как зачарованный, совершенно не контролируя свои ноги, руки; более не имея контроля над собственным телом. Он смотрел в жёлтые глаза партнёрши и видел в них искры девичьего восторга, как если бы прямо сейчас исполнилась её заветная мечта. «Вот она — главная причина того, почему мы в оперной. Причина, по которой на ней другой наряд и иной
— Ты способный ученик. — ласково проурчала блондинка.
— Неправда. У меня просто замечательный учитель.
Он не мог оторваться от её лица; глаза колдуньи блестели золотом, а пухлые, мягкие губы так и напрашивались на поцелуй. И хоть Стефан прекрасно понимал, что старшая дочь Госпожи не позволит ему сблизиться с ней в открытой части дворца, он всё равно приближал свои уста, в надежде, что она охотно пойдёт навстречу и дополнит их дивную картину сладостной сентиментальностью.
— Я люблю тебя. — прошептал парень, покорно склонив к ней свою голову.
— Я…знаю. — в её голосе промелькнула долька сомнения, но она тут же поблекла, когда ведьма ответно приблизила лицо.
Стеф, держа девушку за руку, аккуратно, медленно покружил её и поймал в свои объятья, взявшись за стройную талию, как прежде. Он резко, неожиданно прильнул к пухлым синеватым губам, заключив блондинку в долгий, глубокий поцелуй. Она же едва ропотливо помычала и полностью отдалась в эту необходимую, но запретную ласку. Поцелуй не был страстным, не был полный животной похоти, что раньше; он был чувственным, влажным, вводил в дурманящее оцепенение и от его продолжительности кружилась голова. Не смотря на чистоту прикосновений их языков и губ, в голове тут же запрыгали порочные, шаловливые мысли о том, удобен ли неподатливый — по крайней мере в обучении — музыкальный инструмент, если навалиться на него двумя телами.
— Что вы делаете?! — раздался, как гром среди ясного неба, разгневанный звонкий голос у спуска со второго этажа.
Этот громкий, заставший врасплох, вопрос вывел парочку из дурмана собственных чувств. Бэла и Стефан напугано развернулись к источнику возмущений и оба одновременно обомлели: на пороге, лишённого дверей, прямиком близ ступеней стояла, скрестив руки на груди, взбеленённая от злости Даниэла.
***
Всю оперную залу заполонили девичий крик, ругань, ссоры и грохот дорого мрамора разбитых ваз, что одна за другой летели в метавшегося из угла в угол, словно загнанный напуганный зверёк, молодого парня. Он старался ловко уворачиваться от тяжёлых сосудов, что с лёгкостью могли проломить ему череп, лишь попади ею рыжеволосая ведьма в подвижную, резво носящуюся туда-сюда цель, в попытках спрятаться за роскошным убранством комнаты.
— Зачем?! — злобно вскрикнула Дана. — Зачем вы это сделали?!
И большая вазочка, со стоявшими в ней засохшими розами, полетела прямиков в зелёное кресло, за которым скрывался брюнет.
— Я больше не беру твои вещи! — обратилась к старшей сестре разгневанная рыжая колдунья. — Почему же ты трогаешь мои?!
— Он не вещь! — возмутилась блондинка, стараясь подойти к Даниэле ближе. — Он живой человек со своими чувствами, желаниями и мыслями. Моя в чём вина, если он отдал предпочтение мне? — и сменила возмущение на самодовольную усмешку.
— Он мой! — продолжила недовольно, обиженно кричать младшая. — Мама дала его мне! Стефан! — повернувшись в сторону, где, по идеи, должен был прятаться парень, она перекинула своё внимание на него. — Это же я! Я твоя Красавица, а не она! Быстро вылезай оттуда.
Но Стеф не осмелился показаться взбешённой опасной девушке, что была вполне способна убить его прямо на месте. Он на четвереньках пополз за дубовую тонкую колону, стоявшую чуть поодаль от двух седалищ и журнального столика и по сто раз проклинал самого себя.