Не скрыть
Шрифт:
К везению молодого человека, большой ключ действительно висел на железном крючке, но висел, как и говорила Илинка, очень высоко. Немного прикинув, Стеф удостоверился, что с его высоким ростом достаточно встать на седалище и выход на свободу мгновенно окажется в его руках. Но, стоило ему только подойти к задвинутому стулу, как две входные дверцы в столовую громко распахнулись.
— Ты! — истеричный крик донесся по всей комнате. — Так и знала, что ты что-то вынюхиваешь!
Агрессивное жужжание мушек предсказывало парню, что он ответит за свои умышленные интриги. И ответит сполна. Вампирша же бросилась в сторону молодого человека, крепко ухватившись за ручку серпа.
— Даниэла не будет плакать, если я сейчас же
Вновь началась игра в догонялки. Колдунья перерождала Стефану путь, не давая добежать к входным открытым дверям, как только он рвался в противоположную сторону, ведьма моментом оказывалась там. Складывалось мнение, что у всех сестёр в таких случаях одна и та же тактика. Словно единое мышление, не смотря на разные характеры и проявления эмоций. Что-то определённо в них было одно. И это не первое замечание.
— Бэла! Постой! Я всё объясню!
Попытка остановить разгневанную женщину не увенчалась успехом. И кто бы сомневался.
— Закрой рот, сейчас же! Пока я по твоим губам лезвием не прошлась.
Когда едва блондинка поймала Стефана, держа наготове острое холодное оружие, он проскочил через длинный обеденный стол, проехавшись по нему задней точкой. Оказался брюнет, к сожалению, не с той стороны, где находился распахнутый выход в главный зал, но увернуться от режущего кончика серпа было тоже неплохо. Бэла, явно уставшая от бессмысленной беготни, в порыве гнева, взяла со стола первый попавшийся в руки фарфоровый заварной чайничек и, размахнувшись, кинула его прямо в метавшегося, как напуганный зверёк, парня. Его ловкости и проворности можно только позавидовать. Без промедлений Стеф пригнулся от летящего в него тяжёлого предмета, который тут же настиг закрытое окно. Грохот упавшего разбитого стекла раздался на весь замок. Гул был такой, что вполне мог слышаться даже в подземелье. Ветер, как по приглашению, занёс снежные крупы в большую дыру, от чего трапезная наполнилась могильным холодом и белой пеленой.
— Т-ты! Человечишка! — глас Бэлы задрожал, белоснежные зубы застучали друг об друга, но она всё ещё взбешённо покрикивала.
Однако, теперь же движения колдуньи были не такими быстрыми и лёгкими: она с трудом передвигала ноги, приподнять руку, которая крепко вцепилась в серп, тоже давалось не так просто, а мухи, летающие за ней по пятам, начали замертво падать к туфлям. Увиденное повергло Стефана в сильный шок. «Вот он — подход». Осознавая то, что сейчас блондинка не в состоянии навредить ему, да даже элементарно схватить, в голове проносились сотни мыслей. Казалось бы, оставь бестию умирать и ныряй в отверстие, оставленное предметом, который предназначался для твоей головы, беги прямиком к свободе. А может, и к смерти, но беги…Беги подальше отсюда. «Ты смог противостоять монстром — противостоишь и холоду.» Плевать, что не знает, каков его ожидает путь. Плевать, что метель не позволит различать дороги. Но если умирать, то умирать не здесь. И брюнет воспользовался бы случаем, будь тут Кассандра или Даниэла, но Бэлу он оставить не мог, сам не понимая почему. Ноги предательски понесли парня к страдающей, замершей блондинке, а руки самостоятельно сняли фрак, укрыли в нём ведьму и приподняли, заключая в тёплые объятия.
— О-отпусти…у-у-убери р-руки…
Ногти вампиршы вцепились в его щёку, она попыталась сопротивляться, а он не обращал внимания. Понёс умирающую, прижимая к груди, в главный зал, ближе к камину. Ближе к теплу. Леденящий ветер пронзал кости обоим, необходимо было согреться. А страдания достались одновременно двоим. Если Бэла испытывала физическую боль, чувствовала, как холод
— Прости меня, — присев у камина, брюнет старался окутать ведьму всем телом, всем собой, — Прости меня, Бэла…
Он тёр её ладони, давая им своё тепло, горячим дыханием обжигал открытые, от тканей платья, части кожи, губы коснулись лба и задержались на нём чуть дольше необходимого. Возможно, молодой человек позволял себе слишком много, но встречный трепет блондинки на его разгорячённые уста, руки и щёки только придавал уверенности.
— Стефа-ан… — Может, из-за наплыва решительности, но парню показалось, что вампирша произнесла его имя умоляюще, желанно, так тепло. И это ещё больше отдавало жаром его плоть. Таким ей необходимым.
— Я рядом.
— Не молчи…
— Не буду.
Брюнет сомневался столько времени они сидели у разгоревшихся брёвен, но казалось, почти всю ночь. Он, как и обещал, что-то ей рассказывал, нашёптывая на ушко, старался не заполнять зал молчанием, поведал о своей жизни, о самом себе, хоть и понимал, что вряд ли она сейчас способна в это вникнуть, но ощущение чужого присутствия девушке было очень нужно. И брюнет ей это давал. Сейчас у него на руках лежала настоящая Бэла: без напыщенности, надменности и наигранной высокомерности. Такая чувственная…но всё равно холодная.
— Бэла!
Громкий взволнованный голос бестактно нарушил их уединение.
— Сестрица!
— Что ты сделал с моей дочерью?!
— Убери от неё свои грязные руки!
Черноволосая ведьма грубо оттолкнула парня и подхватила старшую сестру на себя.
— Кассандра?…
— Бэла, что он сделал с тобой?
— Как ты посмел?! — Леди Димитреску схватила лежащего на полу Стефана и приподняла за воротник белой рубашки. — Я разорву тебя.
Стефан уже был готов принять плачевные последствия своего неудавшегося плана, кой в последствии привёл чуть ли не к гибели одной из дочерей Госпожи. Он так же понимал, что Бэла, полностью оклимаясь, расскажет матери о главной причине его бессонницы. И тогда точно можно будет распрощаться с жизнью, если, конечно, его не захотят помучить всякими изощрёнными способами, о которых как-то выболтала Кассандра, с такой увлечённостью, что стало весьма страшно.
— Мама! — влез в разговор звонкий голосочек. — Я сама с ним разберусь. Он мой! Ты же помнишь? — Стеф в первый раз был чертовски рад слышать Даниэлу, за исключением тех случаем, когда из её рта выходят не слова, а сладкие стоны полные удовольствия.
— Но, дорогая…
Рыжая ведьма взглянула на матерь с лаской и детской невинностью, будто просила у неё разрешения на то, чтобы оставить никому не нужного уличного щенка. Госпожа Альсина мгновенно изменилась в лице: ярость и ненависть сменились спокойствием и любовью. Она отпустила молодого человека, швырнув его к дочери. Дана сразу же поймала чуть не упавшего брюнета, взяла его под руку и вывела из главного зала. Как только дверь за парочкой закрылась, рыжеволосая одарила Стефана сильной пощёчиной.
— Зачем?! Зачем ты это сделал? — ведьма возмущённо вскрикнула, замахиваясь второй ладонью для повторного удара.
Красный след на другой щеке загорелся в ту же минуту. Брюнет подумывал о том, как перехватить её руку и остановить следующие друг за другом удары, но он вряд ли бы осмелился так дерзко дотронуться до младшей и, во всей видимости, любимой дочери Хозяйки, особенно после того, как чуть не убил старшую. Он и так приковал к себе лишнее внимание.
— Ты и понятия не имеешь как ужасен холод! — колдунья продолжила вскрикивать, к небольшой истерике прибавилось шмыганье носом. «Они и на слёзы способны?»